Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Я очень рад, — говорил Званцев. — Как будто какая‑то тяжесть с плеч свалилась. А как Андрей Васильевич?

— Он счастлив! Поет все время и даже помолодел.

Через полчаса пришел и сам Другов. Он действительно выглядел помолодевшим.

Другов и Званцев крепко обнялись.

— Ну, вы совсем молодцом выглядите! — воскликнул Другов. — Ваня, конечно, все уже рассказал вам? А у меня есть еще интересные новости, — добавил профессор после небольшой паузы.

— Что такое? Да вы садитесь, Андрей Васильевич.

Профессор сел на стул и достал из кармана толстый пакет.

— Вот, — сказал он, — сегодня получил от Ремизова.

И он вынул из пакета записную книжку в красном кожаном переплете.

— Это нашли в кармане у Пашкевича после его смерти, — объявил он.

Все оживились.

— Интересно узнать, что содержит посмертный документ этого негодяя, — сказал Ваня.

— Сейчас узнаете, — ответил Другов. Он окинул взглядом всех присутствующих и раскрыл книжечку.

— Тут — целый дневник, — сказал он, — чего только нет. Вот это, например, нас касается:

«Двенадцатого апреля. Получил приглашение ехать на Кавказ с партией Другова. Условия подходящие: оклад 800 рублей и полевые. Местность чудесная. Дела будет не много, так что отдохну. Выезжаем 1 июня.

Десятого мая. Опять бы у З. Договорились обо всем».

— Дальше идут бессвязные записки. Зарисовка выходов кварцевой жилы… Разрез жилы по падению…

«Седьмого июля. Получил из Тарасовки письмо. Конечно, просят денег. Послал двести. Надоели мне они до черта».

Другов продолжал чтение:

«Двадцать четвертого. С. И. нашел какой‑то зашифрованный документ. Не люблю я этого молчальника. Но документ, кажется, серьезный — может пригодиться».

Другов остановился.

— Здесь записи обрываются. Дальше идет уже о событиях в Москве.

«Девятнадцатого сентября. Был у З. Состоялся серьезный разговор с Р.

Десятого октября. Жребий брошен. Просил Званцева заменить меня на три дня.

Пятнадцатого октября. Ничего не нашли. Р. говорит, что нас опередили… Вернее — все это чепуха… Досадно».

— Дальше записи идут реже. Очевидно, Пашкевич охладел к своему дневнику, — заметил Другов.

«Третьего мая. Познакомился с балериной М. Был с Ольгой на „Фигаро""».

— А вот опять интересная запись:

«Пятого июля. Ольга сообщила, что Званцев у себя на даче ведет какие‑то опыты. Странно. Этого нельзя оставить без внимания.

Двадцать четвертого июля. Живу у жены. Я поступил крайне неосторожно, и вот приходится отлеживаться.

Семнадцатого августа. Приходил Р. Их на даче постигла неудача.

Четвертого сентября. Сделал Ольге предложение. Конечно, приняла. Теперь она ради меня способна на все.

Седьмого сентября. Живу у сторожа. Дела идут блестяще».