Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Целыми днями он бродил по горам, часто ночевал под открытым небом, возвращаясь в гостиницу только для того, чтобы уложить в чемодан образцы минералов. Особенно его заинтересовала Серая скала, которая теперь стала нашей тюрьмой и скоро станет нашей могилой. Несколько дней он лазил по ее крутым обрывам с молотком и компасом в руках и мешком за плечами. Потом достал у нас на заводе станок для алмазного бурения с нефтяным двигателем, нанял рабочих и втащил его на скалу, чтобы продолжать разведку бурением. Война застала его за этой работой.

Фашисты нагрянули к нам совершенно неожиданно. Рябинкину предоставили место в одном из последних отлетающих самолетов.

Он приехал в аэропорт с двумя громадными чемоданами, полными камней, и его, конечно, не посадили. Расставаться со своей коллекцией он не захотел и застрял в нашем городе.

Помню, вечером сидели мы в лаборатории. Настроение было подавленное. В городе властвовали фашисты. Ходили тревожные слухи, что приехало гестапо, что составляются черные списки, что заводскую гостиницу переделывают на тюрьму и скоро начнутся аресты. Рябинкин прервал молчание и сказал:

— Виктор Иванович, вы знаете, эта Серая скала, которую я сверлил целый месяц, своего рода чудо природы. Ее доломитовый массив пересекают две мощные жилы, с поверхности без рудные, но на глубине становящиеся рудоносными. Я пробил сверху шурф и знаете, на что наткнулся?.. Вот взгляните!

Он достал из кармана пестрый камешек и протянул его мне...»

Рожков прервал чтение и перелистал несколько страниц.

— Дальше подробно описывается, — пояснил он, — какая это была руда, каковы ее запасы, каков характер залегания рудного тела и прочее. Указывается, какое громадное значение для нашей страны должно иметь открытие этого месторождения. Так... Теперь, Сережа, ""слушайте дальше... Пасько спрашивает у Рябинкина:

«— Вы говорили об этом кому-нибудь?

— Никому. Ни одной душе. Вам — первому... Шурф я засыпал, скважины забил, образцы руды закопал в землю и все записи сжег.

— Тогда чего же беспокоиться?

— А все-таки тревожусь. Сегодня видел, как эсэсовцы с лопатами шли к тому месту, где я зарыл образцы. Кто-нибудь мог выдать.

— Ну вот еще! Кто же?

— Вы моего десятника Лизогуба знаете?

— Видел.

— Парень он шустрый и хорошо грамотный. Был очень полезен. Но не лежит у меня к нему душа! Сегодня он был до того со мной любезен, все вертелся, в глаза глядел, улыбался, поддакивал... Страшно стало. Боюсь!

— Будет вам!

— Боюсь его, боюсь! Слишком много я ему рассказал... Виктор Иванович, если что случится, если вдруг, не ровен час, меня заберут, вам завещаю это дело. Не выдавайте секрета фашистам! Сохраните!

Я дал слово...

Предчувствия Рябинкина оправдались. Его забрали в гестапо в ту же ночь, и я не ведаю, что с ним стало.