Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Сплюснутая, точно раздавленная прессом, одноглазая камбала оказалась храбрее: она подпустила человека почти вплотную, быстро отскочила назад и снова уставилась на него, лениво колыхая плоским, похожим на полотенце, телом, словно хотела сказать: «Ну, что, поймал?» Но человеку было не до игры с рыбой. Впереди в расплывчатом полумраке он заметил паутину отвесно спущенной на дно сети. Человек подошел ближе и остановился. Сеть преграждала дорогу. Конечно, можно было просто приподнять ее, но человек знал, что этого делать нельзя. Сеть была защитная — противоторпедная. Она ограждала какой-то большой корабль, тень которого виднелась впереди. Возможно, эта сеть с сигнализацией, возможно — она таит другие ловушки, а то можно просто запутаться в ее крепких многорядных петлях, и тогда не поможет даже нож. Человек пошел вдоль сети, считая шаги, чтобы знать, насколько он отклоняется от намеченного маршрута. Он открыл вентиль второго баллона с воздухом — первый был уже опорожнен. Но вот сеть кончилась, и человек рванулся вперед.

Большая продолговатая тень наплыла откуда-то сбоку. Человек остановился и поднял голову. Вверху слева темнела сигарообразная громада. От нее вниз раскосо тянулись якорные цепи. Человек прислушался. Он уловил глухой отрывистый удар, потом другой, третий прозвучал четко и громко, так, что даже ушам стало больно. Наверху шли работы. Ошибки быть не могло. Здесь, у причала Северного дока, ошвартован только один корабль — крейсерская субмарина «Фатерлянд».

О том, что гитлеровцы собирают в порту мощный подводный рейдер, части и узлы которого доставлялись из Германии по железной дороге, человек знал уже тогда, когда только готовился к переходу через линию фронта. Собственно, из-за этого рейдера он и два его товарища были заброшены во вражеский тыл. Товарищи погибли в самом начале. Он остался один.

Человек машинально взглянул на часы. Во втором баллоне осталось три четверти его содержимого. Если сейчас повернуть назад, воздуха может еще хватить на обратную дорогу. Но человек отогнал эту мысль. Он слишком долго ждал сегодняшнего дня, слишком долго носил маску: не эту резиновую, а другую — невидимую, но такую же непроницаемую, за которой скрывал свои чувства: гнев, ненависть, презрение. Что иное он мог питать к людям, среди которых жил последнее время? Эти люди были ему враги, они залили кровью его родину, убили его товарищей, долгие дни травили его самого, пока он не надел ту невидимую маску…

Нет, если б даже у него сейчас не оставалось ни одного шанса на возвращение, он все равно бы не повернул назад.