Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

— Как вы угадали, товарищ полковник?

— А много ли в Москве крупных фирмачей осталось? Безухов на пляже в Пицунде пузо греет, Корольков на собственной даче отлеживается. Ведь осудили-то его без конфискации имущества. И оба уверяют нас, что завязали напрочно. А я ни тому, ни другому не верю.

Саблин воспользовался наступившей паузой.

— Разрешите вопрос, товарищ полковник.

— Пожалуйста.

— Где и как будет произведена развязка операции?

— Думаю, на даче у Короля. Вместе с товаром и с деньгами.

Король и его вассалы

1

Корольков встретил Лысого на терраске, откуда он командовал Полиной, домработницей, собиравшей ему с грядок доспевшую клубнику. Стоял он в одних трусах в позе штангиста-тяжеловеса, готового поднять рекордный вес.

— Здоровеньки булы! — приветствовал он идущего от калитки Одинцова.

— Ты один? — спросил Одинцов.

— Кроме укротительницы Полины, мы одни в джунглях.

— Есть разговор, — предупредил Одинцов.

— Что ж, отправим Полину на кухню, а сами займемся клубникой. Она ускорит работу мысли.

Он выслушал рассказ Одинцова об иконе, не перебивая и не комментируя, и только, когда тот умолк, спросил:

— Где икона?

— У меня.

— Какой век?

— Четырнадцатый. Начало пятнадцатого.

— И конечно, Рублев? — Это прозвучало с сарказмом."

"— Неизвестный автор. Но есть что-то от Рублева или от Феофана Грека.

— Вернее всего, подделка или позднейшее подражание.

Воспользовавшись паузой, Одинцов рассказал о происхождении иконы, как она была пожертвована протоиереем своей сожительнице, как она попала в руки Востокову…

— Значит, угрозыск в курсе?

— Там о ней знают, но никто не видал.

— Сколько он хочет?

— Пятьдесят тысяч. В советских ассигнациях.

Корольков усмехнулся, только в усмешливости уже не было недоверчивости.

— Похоже на правду. Только ты почему-то умолчал о комиссионных… Сколько?

— Процентов двадцать.

— Почему ж так много?

— Потому что я не один.

— Сколько жуликов развелось. Как клопы к чужой крови лезут.

— Хорошо жить всякий хочет.

Корольков внимал серьезно, говорил серьезно, ироническая ухмылочка исчезла.

— К тебе, Лысок, нет претензий. С липой или с каким-нибудь еще дерьмом ко мне не поедешь. Теперь жду с товаром. Кто еще в доле?

— Климович и один его корешок из гостиницы.

— Корешка можешь не привозить. С него и пятисотки достаточно. Климович жук покрупнее. Его возьми. И вашего попа с иконой.

— Он не поп.

— А мне все равно: я не верующий. В общем, завтра после обеда.

2

Все приехали почти одновременно. Час в час. Все знали друг друга, знакомиться пришлось только Востокову. А чувствовал он себя неловко, даже страшновато, пожалуй. Апломб его как дождем смыло. Чемоданчик свой он поставил у ног и даже отойти боялся. Нашелся только хозяин.