Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Она безотказно принимала любого.

— Готовь, Маша, выпивку, закуску — прощаться пришел, — сказал Кошелев, швыряя на стол пачку рейхсма­рок. В отличие от оккупационных они считались “надежными” деньгами и пользовались спросом на черном рынке. Жадно схватив щедрое приношение, Маша заметалась по избе. На столе появились грибы, соленые огурцы, сало. Откуда-то из подполья хозяйка извлекла объемистую запотевшую бутыль и пригласила гостей к столу. Выпили, закусили.

Хмель быстро ударил Маше в голову. Переводя заплывшие жиром глазки с Кошелева на Никулина, она игриво спросила:

— Вы что ж, так вдвоем у меня и останетесь али подмогу привести?

Николай Константинович даже выругался про себя — вот дрянь, но вслух подхватил:

— В компании веселей. Зови подружку!

— Я — мигом!

Маша убежала, а Никулин, оставив Ивана расправляться с яичницей, прошелся по комнате. Пузатый комод с неизменными слониками и гипсовой раскрашенной кошкой, большая застекленная рама с фотографиями, икона с рушником в правом углу, обтянутый сафьяном альбом с немецкой надписью — явно подарок кого-то из многочисленных поклонников.

От нечего делать Николай Константинович начал перелистывать альбом. Виды немецких городов, рождественские открытки с сусальной позолотой, киноартисты и артистки со стандартными улыбками, целующиеся парочки и пронзенные стрелами багровые сердца… Все это наводило тоску, и, чистосердечно зевнув, Никулин хотел было захлопнуть альбом, но тут его взор привлекла фотография худощавого морщинистого мужчины со злым взглядом. Этого человека Николай Константинович знал очень хорошо. Его звали Аббас.

Как очутился портрет абверовского палача в альбоме? Николай Константинович стал быстро листать страницы. Мелькали лица незнакомых людей в немецких военных мундирах, в цивильном платье. Вот фото авантюриста и ханжи “отца Алексия” или просто “попа”. Никулин встречал его в Гуцаловском лагере и знал, что это убежденный враг Советской власти. Вот фельдфебель Безверхий, награжденный двумя медалями за успешное выполнение диверсионных заданий… Этих фотографий у Никулина не было. “Ценная находка”, — подумал Николай Константинович. Он решил переправить их в советскую контрразведку.

С равнодушным видом отойдя от комода, Никулин сказал Кошелеву:

— Я тут останусь. Не возражаешь?

— А мне что? Оставайся.

В сенях скрипнули двери, раздались торопливые шаги, и в комнату вошла Мария в сопровождении молодой женщины.

— Это Катя, — представила хозяйка квартиры свою подружку.

— Ладно, давай за стол, гулять будем, — буркнул в ответ Кошелев, наполняя стаканы. Самогон развязал языки. Николай Константинович рассказал несколько подходящих к случаю анекдотов. Катя запела старинный романс про бедную влюбленную девушку.