Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

— Хм… И все это вы называете доказательствами? Сообщения Сюганова, Громова о том, что Никулин встречался и разговаривал с теми, кто не вернулся с задания, а также с Беляевым и Романовым. И все. О чем же они говорили? Надеюсь, вы достоверно установили это?

— Я п-полагал, что если Никулина хорошо доп-про-сить, то он п-признается, — начал заикаться Шнеллер.

Барон понял, что Шиммель и Рудольф недовольны арестом Никулина, раскусили его нехитрый замысел, и теперь ему придется отвечать за последствия необдуманного поступка.

— Странные дела творятся здесь, господин Шнеллер. Я понимаю вашу озабоченность тем, что некоторые агенты приходят с повинной к русским. Она естественна для начальника школы, и, откровенно признаться, на вашем месте я волновался бы гораздо больше. Но как можно опытного агента Никулина, награжденного фюрером, арестовать, даже не поставив об этом в известность меня или господина Рудольфа? Удивительно и непонятно.

— Что говорил Романов о своей связи с Никулиным? — спросил все время молчавший Рудольф.

— Он заявил, что Никулин никогда не склонял его к явке с повинной.

— Единственный свидетель — и тот не дал компрометирующих показаний, — резко заметил Шиммель. — За что же вы арестовали Никулина?

— У меня были подозрения… — принялся оправдываться Шнеллер.

— Приведите Никулина, — не стал слушать его Шиммель.

Через некоторое время в кабинет ввели Николая Константиновича. Даже видавшим виды Шиммелю и Рудольфу неприятно было смотреть на обезображенное лицо, руки Никулина. “Как его разделал этот болван”, — подумал Шиммель и с неприязнью посмотрел на Шнеллера. Под холодным осуждающим взглядом начальника тот вжался в кресло и притих. Он ушам своим не поверил, когда услышал резкий голос Шиммеля:

— Господин Никулин, все, что с вами здесь произошло, — ошибка. Немецкое командование приносит вам извинения.

После короткого молчания Николай Константинович с трудом проговорил:

— Я счастлив, господин полковник, что вы объективно разобрались в том нелепом обвинении, которое предъявлял мне капитан Шнеллер.

Поняв, что Шиммель и Рудольф не поддерживают Шнеллера, Николай Константинович решил воспользоваться моментом, чтобы отомстить ему за свои страдания.

— Я очень прошу, господин полковник, если вы сочтете возможным и нужным сделать это, обратить внимание на причины наших неудач за линией фронта. Господин Шнеллер пытался свалить всю вину на несуществующего русского агента в школе. Козлом отпущения он избрал меня. Но здесь дело не в предательстве, а в порядках, существующих в школе.

Шнеллер насторожился, глаза его беспокойно перебегали по лицам Шиммеля и Рудольфа, а те приготовились слушать."

"— Господин Шнеллер ввел в школе систему жестоких наказаний за малейший просчет. Люди боятся его.