Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Вреда ты никакого не принес пока. Сюганов мне как-то говорил, что кое-кто из школы махнул к русским, добровольно пришел с повинной. Вот дурни!

— А что, расстреляли или на каторгу сослали?

— Да нет, не сослали. Только хрен редьки не слаще. Дали в руки винтовочку — иди, говорят, искупай вину перед Родиной в бою с немцами. Как будто не все равно, чья пуля убьет — русская, немецкая.

— Не всех же убивают…

— Я и говорю, как кому повезет. Иной весь свой срок невредимым отбудет. А которого поранит или там кон­тузит. Всяко бывает.

— Ну, а если ранят, тогда что?

— Что, что! Раз кровь пролил в бою за Советскую власть, значит, оправдался перед нею, искупил свою вину. Могут и ордена вернуть и воинское звание. Только кому охота за ордена и звания жизнью рисковать?

— Так и мы же рискуем…"

"— Ну, это дело другое. Немцы, после того как Россию покорят, обещают корову дать, дом. Повезет, так разбогатеешь, хозяином станешь. Жаль вот только, что им самим на фронте последнее время не везет. Оправились русские, нажимают.

— Да, наши здорово жмут, — начал было Беляев и осекся, опасливо поглядев на Никулина. А тот, будто ничего не заметив, стал прощаться.

— Спать пойду, завтра дел много…

Отойдя метров сто, Николай Константинович оглянулся. Сергей неподвижно сидел на прежнем месте, низко опустив голову. Видимо, думал. И Никулин знал о чем. Его осторожные, но продуманные разговоры подводили Беляева к мысли о том, что нужно повиниться перед Отчизной. И добрые семена, брошенные Никулиным, попали на благодатную почву. Николай Константинович был убежден, что скоро Сергею можно будет доверить заветный пароль: “Я к генералу Быстрову с приветом от Пограничника”.

Время от времени приходили весточки от старого друга — Дудина. Их передавали военнопленные, завербовавшиеся но совету майора в разведшколу.

Вот и сейчас, едва Никулин подошел к столовой, его остановили трое худых рослых парней. “Из лагеря”, — безошибочно определил Николай Константинович, глядя на их землистые лица со впавшими щеками. Один из троих тихо спросил хриплым, простуженным голосом:

— Никулин?

— Допустим, так. Что дальше?

— Мы с приветом от Папаши.

— Жив старик, значит, — обрадовался Никулин.

— Пока жив. Только ослаб очень. Нас к тебе напра­вил. Командуй, мы в твоем распоряжении.

Созданная с огромным трудом и риском цепочка — Саласпилсский лагерь — Валкская школа — советский тыл — продолжала действовать. Никулин и Дудин имели право быть довольными. Договорившись с новыми знакомыми о дальнейших встречах, Николай Константино­вич отправился в юрод. Привычно наблюдая за окружающим, Никулин колесил по улицам городка, и, лишь убедившись, что за ним никто не следит, вошел в одноэтажный домик с вывеской “Фотография”.