Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

А тут не просто цветы, а редкая персидская мимоза. Справившись с минутным волнением, Маринка спросила:

— А кому вы еще подарили такие цветы?

В этом вопросе прозвучала интонация легкого лукавства. Нет, это было проявлением не чувства ревности, а скорее желания позабавить себя ролью человека, посвященного в дела других, недавно познакомившихся людей. Мне кажется, что неудачники и слабые духом люди таких вопросов не задают. Они либо замыкаются в себе и до предела суживают круг людей, с которыми вынуждены общаться, либо бесконечно жалуются на различные трудности и все свои беседы сводят к постигшим их несчастьем. Я не люблю таких людей. Это большей частью эгоисты, только требующие и ничего не дающие взамен.

— А кому еще можно было подарить их? — в свою очередь спросил я.

— Не знаю, — деланно серьезным тоном ответила Маринка. — Может быть, той, которая любит нашу школу?

Вот оно, оказывается, в чем дело. Значит, Маринку уже успели навестить ее подружки и рассказать ей обо всех событиях в классе.

— Нет, той дарить цветы я не собираюсь.

— Хотя бы потому, что она старше меня.

— Что вы говорите? Она моложе даже меня. Правда, всего лишь на один месяц.

— Все это, как говорит наш Лев Яковлевич, не влияет никакого значения.

— Как это? — засмеялась Маринка.

— Несуразность, — засмеялся и я. — Но она так привилась у нас, что мы употребляем ее, где только можно.

Пришел врач, вызванный на дом к Хрусталевым. Он достал из своего чемоданчика халат, неторопливо надел его и, подойдя к постели Маринки, спросил:

— Ну-с, так как наши дела?

Я уступил ему свое место и, простившись с Маринкой, направился к двери.

— Извините, доктор, — услышал я позади себя. — Коля!

Честно скажу — это взволновало меня. Она первый раз назвала меня Колей.

— Не уходите, подождите, пожалуйста, во дворе, — добавила Маринка.

Я вышел из дому, положил на скамью пакет с радиопринадлежностями (не носить же их все время с собою) и медленно направился в крошечный приусадебный виноградник. Сколько дней я не был здесь? Два дня. Всего два дня, а какими стали виноградные лозы. Они почти вровень со мною, и маленькие листья уже касаются моего подбородка. Осторожно беру один листик пальцами. Крошечный такой, весь покрытый пушком. А по поверхности его идут тоненькие жилки. Именно по ним приходят от корней соки и наполняют растение жизнью. «Расти, малыш», — произнес я вслух и отпустил от себя ветвь.

Я вернулся во двор в тот момент, когда выходил доктор. Он остановился, внимательно посмотрел на меня, словно решал какой-то свой вопрос, и сказал:

— Да-с. Идите, молодой человек, вас там ждут.

Я вошел в комнату Маринки и увидел ее улыбающейся. Рядом с кроватью на столике стояла глиняная вазочка с персидской мимозой.