Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Не повезло нам, — огорченно заметил политрук. — В ногу-то попасть попали, да, к несчастью, пробили и крупный сосуд. Затяни ремнем потуже ногу выше раны и тащи его наверх. Может, удастся спасти.

Я снял с раненого ремень и стянул им окровавленное бедро. Кровотечение остановилось.

— Да тут одному нечего делать.

Браться за окровавленную одежду раненого неприятно. Но делать было нечего. Я взял ослабевшее тело на руки и направился к развилке. Всю дорогу меня не покидало чувство тошноты.

Лученок и Сугако, как выяснилось, уже успели провести дознание. Задержанный оказался местным жителем из ближайшего поселка и назвался Ахметом Хабибулиным. Это был тщедушный, уже пожилой человек, с заискивающим выражением лица. На покатом его лбу складки, казалось, перекатывались вниз и волной наплывали на веки. От этого глаза делались узкими, открытыми лишь наполовину.

— Хабибулин, говоришь? — спросил политрук.

— Хабибулин, Хабибулин, началнык.

— Кроме вас двоих, есть ли там еще кто-нибудь?

— Где первый раз вышли в эфир?

— С бэрэг морэ, с бэрэг морэ, началнык, — скороговоркой ответил Хабибулин.

— Долго же вы нам голову морочили, Хабибулин. Наконец-то поймались. Ну да ладно. Разберемся.

Когда выбрались наверх, раненый, не приходя в сознание, скончался. Политрук не стал расспрашивать Хабибулина больше ни о чем, а сразу же начал звонить по телефону в штаб дивизиона. Через полчаса к окраине Балаклавы подошли две автомашины, которые увезли Хабибулина, убитого и захваченную радиостанцию.

Павел Петрович снял фуражку, вытер носовым платком вспотевший лоб и сказал:

— Возвращайтесь на свой пост. Мы немного разберемся и тогда обязательно поговорим обо всех ваших геройских делах. Краснофлотца Лученка прошу подняться на пост, взять с собою Хрусталеву и проводить ее домой. А мы с вами, товарищ старшина второй статьи, должны сейчас пойти к Анне Алексеевне и поблагодарить за помощь, которую оказала нам ее дочь.

Уже занималась утренняя заря. Хотя в эту пору на улицах Балаклавы еще никого не было, мы решили идти в обход ее окраины. Анна Алексеевна, оказалось, не спала. Она всю ночь простояла у своего виноградника и все высматривала, не появится ли ее Маринка. Увидев меня с политруком, она глухо простонала и, ухватившись за ближайшую подпорку виноградной лозы, начала медленно сползать на землю.

— Помоги! — крикнул политрук. Но я и без этого напоминания быстро подбежал к женщине, поднял ее и сказал:

— Дорогая Анна Алексеевна, жива и здорова наша Маринка. Сейчас она будет здесь.

Минуту Анна Алексеевна молча смотрела на меня, словно все еще никак не могла понять смысла сказанных слов, а потом обвила меня руками, положила голову на грудь и судорожно забилась в тихом плаче.

— Да все хорошо. Ну... Анна Алексеевна, — пытался я успокоить ее.