Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

На обратном пути Лида взглянула на меня и тихо сказала:

— Дурит Маринка, а придет домой, будет реветь.

— Да нет, не похоже что-то.

У Лиды своеобразная манера: если она берет под руку, то не одной, а обеими руками. Вот и сейчас она охватила кольцом мою руку, слегка оперлась и, лукаво посматривая на меня, сказала:

— В нашем классе был недавно диспут: место человека в жизни советского общества.

— И знаете, что ответила на этот вопрос Михеева? Можно сказать? — спросила ее Таня.

— Говори, что тут такого.

— Выйти замуж за любимого человека и нарожать кучу детей.

— Прости меня, Лида, но это мещанский идеал, — вмешался Валерий.

— И как реагировали на это в классе? — спросил я Михееву.

— Кто как, по-разному.

— Что, были и такие, которые тебя осуждали?

— Были, и не мало. На что Таня и та, правда, только мне лично, сказала: «Вот это идеал — плита да пеленки». Но не всем же быть Жанной д'Арк.

— Правильно, Лида, — поддержал я Михееву. — Нет более благородной цели, чем воспитание детей. Я, например, готов поклониться до земли, стать на колени перед всеми, кто вырастил, растит или готовится  растить детей. Мать — это святое слово. Лида сказала на диспуте просто и понятно, и не ее вина, что некоторые за этой кажущейся слишком простой формой не рассмотрели глубокого смысла.

Не успел я закончить свою фразу, как Лида высвободила свои руки, обхватила ими мою шею и при всех звонко поцеловала.

— И мне нисколечко не стыдно, — сказала она, снова беря в кольцо мою руку.

— Это, конечно, трогательно, — с заметной иронией сказал Севалин. — Я не отрицаю, что человек должен приносить пользу обществу. Но должны же быть у человека и свои интересы. И вот тут-то и начинается «но». Я живу один раз и мне не нужно царства небесного. Я хочу прожить свою жизнь так, чтобы всегда мог сказать: «Так держать».

— Ну-ну, и что же дальше? — спросила Лида.

— А что дальше? Вы же не станете отрицать, что есть существа слабые и есть сильные. Я уважаю только сильных.

— Значит, вы должны больше других существ уважать нашего совхозного быка.

— Ценю твой юмор, Лида, но мы говорим о вещах в переносном смысле.

— Ну хорошо. Какие же люди, в вашем понимании, относятся к сильным личностям и какие к слабым?

— Быть сильным — значит, подчинять себе других, слабым — подчиняться самому.

— А без подчинения нельзя? Просто чтоб, по-товарищески.

— Просто, как ты говоришь, не бывает. Люди могут дружить, но при этом кто-то кому-то подчиняется. Вот взять хотя бы тебя и Таню. Ни ты, ни она, наверное, даже не обратили внимания на одну мелочь.

— «Можно сказать» спросила тебя Таня.

— Ну и что тут такого?

— Ничего. Так кажется тебе и, может быть, Тане. А для других вопрос твоей подружки — лакмус, по которому легко определить характер ваших отношений.