Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Так вот, — начал Музыченко, — прыгнул я, значит, вслед за вашим пареньком...

— От имени  всех ребят, — прервал начатый  рассказ Борис Фомич, — я должен искренне поблагодарить вас за смелый поступок. Правильно я говорю, ребята?

— Правильно! — хором ответили десятиклассники.

— Надо ж было выручать парня, — смущенно ответил Петр.

— Это понятно, когда человек видит, с чем имеет дело, — заметил Борис Фомич. — А тут фактически прыжок в неизвестное. Не каждый отважится на такое.

— Ну так вот, — продолжил свой рассказ Музыченко. — Только, значит, я приземлился, понял, что ничего страшного. Паренька я вам вернул, нашел и крышку. А потом начал смотреть, что там. Без огня картина, прямо скажу, жуткая. С четырех сторон какие-то холодные зеленые светляки. Потом уже при спичках я увидел черепа, сложенные пирамидами, и другие кости. Сколько их там — не сосчитать.

— А что это за светляки? — спросил кто-то из ребят.

— Это органический фосфор, входящий в состав костей, — пояснил Борис Фомич.

— И еще там какие-то надписи на каменных плитках, — добавил Музыченко.

— Пирамиды черепов и при каждой надпись на каком-то иностранном языке.

Как молния сверкнула мысль: «А что если среди этих надписей окажется то, что ты ищешь? Язык, конечно, итальянский, которого я не знаю. Переписывать все тексты — дело хлопотное. Да и нет уверенности, что это что-нибудь даст». Но и махнуть на все рукой я уже не мог.

— Есть у кого-нибудь карандаш и бумага?

Этих простых принадлежностей у десятиклассников хоть отбавляй. Через полминуты у меня было и то, и другое.

— Борис Фомич, — обратился я к учителю, — мне очень нужно кое-что уточнить. Мы с краснофлотцем Музыченко справимся с этим мигом.

— Что, опять в подземелье?

— Да, но теперь это не страшно: там уже побывала наша разведка.

— Раз нужно, уточняйте, что следует, — ответил учитель.

Мы с Музыченко спрыгнули в подземелье. Картина оказалась действительно жуткой. Невольно вспомнился случай в раннем детстве. Год тогда выдался голодный. За краюху хлеба из просяного отсева готовы были на самые отчаянные поступки. Как-то Лерка Корзухин сказал: «Говорят, самогонщица Самсонка, которая умерла, ходит ночами по кладбищу и расшатывает кресты». — «Враки», — возразил я. — «А вот и нет. Скрип слышали многие». — «Ну и что?» — «А вот то. Теперь никто бы не пошел ночью на кладбище». — «Я бы пошел». — «Не пошел бы. Спорим на краюху хлеба». Поспорили. Вечером собрались на улице, примыкавшей к кладбищу. Нужно было дождаться полуночи и только тогда идти к могиле бабки Самсонки. Ночь выдалась пасмурной, темной. И чем ближе время подходило к полуночи, тем сильнее становилось чувство страха перед надвигавшимся испытанием. «А как ты докажешь, что подходил к могиле бабки Самсонки?» — спросил Корзухин.