Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Нет, ты понимаешь, — с жаром доказывал мне капитан, — один воевал и сейчас пашет, а другой помогал заклятому врагу, возил ему на передовую снаряды, мины, патроны... И что? Живет дома, и как с гуся вода. Говорит, что немцы его заставили. Что значит — заставили? Выслуживался!.. Кто не хотел служить врагу, те воевали, гибли в лагерях для военнопленных, но не сдавались. Плюгавенький такой человечишка, а живет на одной улице, ходит по земле на равных с тем, кто пролил кровь в боях за Родину. Отпустил бороду, обзавелся сучковатой палкой, притворяется больным, требует внимания. Я с ним потолковал. Правда, на повышенных тонах. Пусть знает наших.

— Что же он вам сказал?

— Я его спросил: почему дома? «А где же мне быть?» — спрашивает. «Иди, — говорю, — заяви на себя, что служил у немцев, чтобы забрали за предательство!» Нет, таких, как Степан, старост, полицаев и прочую нечисть, надо всех до одного подчистую...

Капитан не пояснил, что значит подчистую, но я догадывался.

— Все это не так просто, — заметил я.

— Не усложняй. Отходчив же русский человек!.. Всего три года прошло после войны, а мы уже готовы всем все простить. Быстро все забываем. Так?

— Не так. Прощать кровавые преступления никто не собирается, но и упрощать нельзя.

— Имей в виду, что нам ни на одну минуту нельзя расслабляться. Надо как следует обмозговать уроки войны. Каждому фронтовику можно выдать аттестат чистой совести. А вот Степанов, власовцев и прочих надо спросить по всей строгости: на что они надеялись? Некоторые ведь подумывали, что мы, побывав на Западе и повидав там лавочки, пивные, витрины, подстриженные газоны, портфели и шляпы, немок в штанах, сразу же разомлеем. А мы телогрейки носим, но работаем с огоньком, с верой в будущее. Это основа. А самый главный урок — быть всегда начеку. Согласен?

— Согласен. Именно так, капитан.

— Тогда поехали дальше, — усмехнулся мой спутник.

— Ну как съездил? — встретил меня Георгий Семенович. Встретил радушно. — Загорел на юге! Рассказывай...

Доложить было о чем. Майор, как всегда, внимательно слушал, иногда делал какие-то пометки в толстой тетради, служившей у него записной книжкой. Там накопилось столько заметок, что хватило бы на целую книгу о будничных чекистских делах.

— Какой вывод? — спросил майор после того, как я закончил свой долгий доклад.

Основательно над выводами я еще не подумал и мне не хотелось их формулировать с ходу, но майор ждал.

— Существует какая-то связь между Амурским и разоблаченным немецким агентом Гельзингом-Кемпке-Пери. Эта связь пока что не совсем ясная, хотя, судя по материалам дела, если, конечно, верить показаниям, агент завладел документами Амурского, носившего до войны фамилию Першин. Что-то в этом есть.