Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Васька, подробно изучив дело Дюбеля, внушил ему, что тот сидит лишние два года, Буканова-де превысила свои права и преступила закон, так как факта кражи досок со стройплощадки не было, а солдата-стройбатовца Генка шваркнул прутом непреднамеренно, а в процессе борьбы, хотя и превысил пределы необходимой самообороны. Выходило, что по одной статье Буканова осудила всего лишь за намерение совершить преступление, а По другой — якобы за умышленное тяжкое телесное повреждение. Хотя, какой умысел был со стороны Дюбеля? Никакого. Бить солдата он не собирался, ему нужны были доски, и если бы этот козел не стал мешать, то и череп его остался бы целым. Да и напал солдат первым, стал вырывать доски из рук Дюбелева, всячески оскорблял — что же тому оставалось делать?

В общем, укатала тебя Буканова, укатала, твердил Локоть Генке. Дураком будешь, если промолчишь. Подавай петицию в Верховный суд, пусть пересматривают.

Но Генка никуда писать не стал, а дал себе слово — Букановой отомстить.

Несколько поправив с помощью Боба свое материальное положение, Дюбель стал не спеша готовить взрывное устройство. Дома, у матери, нашелся старый будильник, которым по ветхости уже не пользовались, но он еще мог сослужить службу. Батарейки свободно продавались в магазинах, а порох нашелся у Игорька Щеглова — отец его занимался охотой. Начинить же посудину кусочками гвоздей, острыми железками, битым стеклом — раз плюнуть. Главное в этом механизме — электрическая цепь, часы, которые замкнут контакты в нужное, установленное наперед время.

Со взрывным устройством, которому Дюбель дал название «Привет с того света», он возился недели две. Сидел дома запершись, железки свои от матери прятал, да и со Щеглом не особенно откровенничал. Сказал Игорьку, что порох ему нужен для одного кореша, тот тоже охотник, а в магазинах сейчас шаром покати, ни хрена нет.

Мина получилась мощной и надежной, хотя и несколько громоздкой, но в «дипломат» или в портфель вполне вмещалась. Генка провел несколько предварительных испытаний, без пороха. В установленное время электрическая спиралька накалялась, и стоило сыпануть на нее даже несколько крупинок пороха, как они тут же алчно и охотно вспыхивали. Дюбель завороженно смотрел на огонь, а воображение рисовало уже предсмертные стоны и муки судьи Букановой. Пусть помучается, пусть. За всех несправедливо осужденных, а таких только в его колонии — половина. Все жалуются на строгость безжалостных, бессердечных судей. И он, Генка, отомстит за всех. Жаль, никто об этом, пожалуй, не узнает: язык нужно держать за зубами. Да и сама Буканова, скорее всего, не поймет, что же с ней приключилось и за что ей выпала на этом свете такая кара. Но это неважно — важен результат.