Рукопись антиквара

Надо же, этот холодильник выпустили задолго до моего рождения, да что там, задолго до рождения моей мамы! Сейчас ей было бы… мне двадцать восемь, меня она родила молодой, в двадцать два года, стало быть, сейчас ей было бы всего пятьдесят лет.

Всего пятьдесят! Я так плохо ее помню…

Берри призвал меня продолжить прогулку, и я согласилась с его требованиями.

Мы пошли на собачью площадку, но там никого не было. Я отпустила Берри побегать, а сама рассмотрела объявление.

Так, оно точно от Октавиана, цифры 663 в сумме дают пятнадцать, это проверка, а дальше стоит год 1984 – это код ячейки в том самом большом хозяйственном магазине, что находится в ближайшем торговом центре.

Таким образом Октавиан платит мне за работу.

Значит, в ячейке будет лежать конверт с деньгами.

Странно, я же не сделала ничего, вчера положила в тайник флешку со старыми расчетами… И, в общем, не ждала от него денег, хотя они мне очень нужны…

Обязательно нужно наведаться в ячейку, причем обязательно утром, на ночь в этих ячейках лучше ничего не оставлять, сами работники предупреждают.

Да, но как это сделать? С Берри внутрь торгового центра точно не пропустят, они даже на маленьких собачек смотрят косо. А тут такая махина…

Но мне повезло, потому что буквально рядом с торговым центром мы встретили соседа сверху, Берри вежливо его приветствовал, сосед растрогался, и я попросила его подождать, пока я смотаюсь по небольшому делу буквально на десять минут.

– Да хоть на час! – отмахнулся он, воркуя с псом.

Да, на месте его жены я бы все же согласилась на собаку, а то ведь и правда можно и одной остаться.

В ячейке лежал конверт с деньгами, та же сумма, что и обычно. Я мысленно пожала плечами и решила подумать об этом на досуге. Непонятно только, когда он будет, этот досуг.

Сегодня мне некогда, потому что нужно идти в психбольницу, чтобы поговорить с профессором Семияровым. Будем надеяться, что лечение – дело долгое и что он там находится до сих пор.

Я шла по Двенадцатой линии Васильевского острова с Берри на поводке. Моросил мелкий противный дождь, и даже Берри не получал удовольствия от прогулки."

"Вообще-то, я хотела оставить его дома, но он устроил грандиозную сцену в духе системы Станиславского, и мне пришлось взять его с собой. За что теперь мы оба и расплачивались.

– Ну что тебе дома не сиделось, – ворчала я, – дремал бы себе в тепле и горя не знал.

Берри поднял голову и посмотрел на меня с немым укором – мол, тебя только отпусти, до вечера проваландаешься и ничего дельного не узнаешь.

Нет, что эта собака понимает человеческую речь, я и раньше знала, но что Берри умеет еще внушать мне свои мысли…

За такой, можно сказать, беседой мы незаметно дошли до дома номер тринадцать.