Антикиллер-5. За своего…

Терпение – такое же оружие киллера, как высокоточная винтовка…

Дежурный такой-то: «Товарищ подполковник, первомайцы доставили подозрительных труболетов, говорят, есть смысл их к Степной примерить…»

Капитан такой-то: «Филипп Михайлович, можно я дежурством поменяюсь? У меня дома проблемы…» Лейтенант такой-то: «Проверили сто двадцать владельцев “Сайги”, отстреляли стволы, зацепок нет…» Валька Литвинов зовет на шашлыки. Короткие и загадочные, состоящие из одних «да» и «нет», переговоры с некими анонимами, наверное, стукачами. Исходящие на номер жены – «абонент недоступен», «абонент занят», «Катя, где ты ходишь, я тебя по всему городу ищу…» «А чего меня искать, я же не преступник! Ты помнишь наш уговор: ты занимаешься своей работой, а я развлекаю себя сама…»

Боцман сидел и диву давался. Да он несчастный мужик, этот Лис! На хрен ему такая работа, на хрен такая жена? Как Ирка мотала ему все нервы, так и эта… И доведет – он тоже кого-то пристрелит… А голос у него не изменился… Когда он тогда к нему, дураку молодому, пришел и насчет отца предупреждал, у него такой же голос был. Что он ему сказал? Что Валет долго болел, братва думала, он уйдет, а он остался и его могут грохнуть… Предложил рассказать, что там происходит в группировке, и спасти отца… А он послал его подальше. И отца действительно убили… А послушал бы мента, и все могло пойти по совсем другому пути… И, кстати, когда он Гарика грохнул, то как-то очень легко ушел. Так не бывает! Это Лис его отпустил. Потому, что он хоть и мент, но справедливый и знал, что Гарик – мразь первостатейная…

Лис

– Послушай, Катя, ты должна меня понять… Я двадцать пять лет на оперативной работе, я только и делаю, что раскрываю преступления, сажаю всяких ублюдков, у меня уже нервы ни к черту! А ублюдки не переводятся! То были «Колдуны», потом «Волки», теперь вот «Грачи», завтра еще кто-то появится!

– Ну, а я-то тут при чем? – холодно спросила Ребенок. – Ты мне сто раз в день звонишь, проверяешь, не доверяешь, устраиваешь скандалы…

Она не называла его по имени, и это был плохой признак: значит, злится. Супруги Кореневы сидели в новом гриль-ресторане «Сан-Франциско» и ждали, пока принесут стейки. Лис обратил внимание, что Ребенка здесь уже знали. Такие места мало подходят для задушевных разговоров, но зато сюда ее было проще вытащить.

– Да потому, что я все время думаю о тебе! Боюсь за тебя! Мы же по-разному видим этот город. Для тебя это салоны, рестораны, бары, подруги… А для меня – джунгли, в которых хищные звери ежедневно терзают людей…

– Профессиональная деформация.

– Что?! Откуда у тебя такая терминология?

– От подруги-психолога.