Антикиллер-5. За своего…

Правда, набухшие причиндалы отозвались болью… Вот сука, эта Цифра… Пришлось расстегнуть пуговицу на джинсах и приспустить «молнию» (надеюсь, не упадут?). Потом кое-как наклонился, подобрал патронташ, обмотал вокруг пояса… Пришлось еще раз наклониться, за курткой… Как все сложно, блин. Но зато настоящая пушка! Главное, не споткнуться: если упадет, точно оторвет себе яйца…

Кое-как застегнул куртку, осмотрел себя. Наверное, со стороны похоже, будто яблоки воровал. Колхозный сад обчистил.

И тут Ниндзя не выдержал, тоненько засмеялся. Нет, завизжал, как щенок, которому отдавили хвост. Ничего не мог с собой поделать. Он просто представил, как идет через парковку в этом во всем, переваливается, как заржавевший Робокоп, и тут с него падают штаны… Ы-ы-ы-и-и-иииии!!! А-ха-хаааа!!! Ы-ы-ы-ы!!!

От смеха и икотки его трясло и колотило, как в лихорадке. А еще мочевой… Ха-ха-ха! Чтобы не обоссаться, он попытался согнуться, присесть, но не смог. Из глаз ручьем текли слезы. И – да, он все-таки обоссался. Немного совсем. Это нервное. Он просто здорово перенервничал. Все из-за Цифры. Вот же сука…

Цифра, ты – су-у-ука!!!

Ы-ы-ы-и-и-иииии!!! А-ха-ха-хаааа!!!

Но это был не смех. Нервный припадок – вот что это было!

Утром мать просила принести ведро картошки из подвала, – он сперва хотел тихо проигнорить, как обычно, но потом чего-то сжалился и даже в качестве бонуса выбрал из ямы несколько подгнивших картофелин и выбросил на помойку.

Теперь Ниндзя был вознагражден за свою доброту и великодушие: ключи от подвала остались у него в кармане. Иначе он просто не представлял, куда скинул бы свое богатство. Выбросил бы, наверное. Или отдал Берцу.

Над картофельной ямой стояли стеллажи со всяким банками и прочим барахлом – их мастерил еще покойный отец, Ниндзя даже помнил, как они с матерью ругались, что полки получились слишком узкие, только два ряда банок становится, а вот у соседа дяди Лёши целых четыре. И на кой им эти банки, спрашивается? Вон, стоят, пыльные, мутные, уже и не разобрать, огурцы там или помидоры, закисло все давно, поди, все равно никто не ест.

Он пристроил ружье и патронташ у самой стенки, чтобы не на виду. Нет, перед этим еще открыл чехол, посмотрел, потрогал, понюхал… Вещь! Даже настроение поднялось. Реальный ствол – магазин как у «калаша», пистолетная ручка, съемный приклад. Ниндзя взял его в руки, подрыгался немного, представляя, как он направляет его кому-нибудь в грудь.

– Стой, чудила! Щас вальну!

Неплохо. Жалко, зеркала нет. Зато этот дурацкий вечер он промучился не зря. Определенно.

Пришел домой, заперся у себя в комнате, есть не стал. Мать что-то вопила из-за двери – адью, полный игнор. Дико хотелось спать, как с перепою. Уснул прямо в одежде. Сон приснился ясный, четкий, яркий, странно живой.