Антикиллер-5. За своего…

Это точно сказано. Ширево, если точнее.

– А ты все еще мент, Степа? – весело удивился Плюха. – Да ну? И даже не майор? И на фига тебе все это надо?

– У ментов тоже бывают свои приятные моменты в жизни…

Плюха понимающе подмигнул.

– Чего, отсасывают потиху?

– Бывает, и не потиху, – с достоинством отвечал Гнедин.

– Ну, тогда другое дело, братан!"

"Они на центральной «точке», ресторан «Бумбараш». У Плюхи здесь штаб-квартира. Сам он давно ничего не толкает, только решает вопросы, он – бригадир, менеджер, на него работают дилеры. Крэк, «белый», «батарейки», «гондурас»…

– А «гондурас» – что еще за хрень? – спросил Гнедин.

– Отстал от жизни, братан! Новая синтетическая шняга из Тая, полмозга отфигачит в минуту! Ха-ха-ха! – Плюха лыбится, аж пузыри в уголках рта. А глаз продолжает подмигивать, будто сам по себе. – Хочешь, дам травануться на пробу!

Гнедин качает головой:

– Не, я вот лучше коньячку…

Он поднимает рюмку, делает глоток. Плюха с размаху хлопнул его по плечу, зубы звякнули о стекло, коньяк едва не расплескался. Но Плюха даже не заметил.

– И правильно делаешь, братан! Пусть лохи травятся! А я на них бабло поднимаю!! По десять «штук» в неделю, братан!

– Чего? – сперва не понял Гнедин. – Негусто…

– Десять тонн баксов негусто?! – изумляется Плюха.

Гнедин давится коньяком.

– А, м-м… Нормально так… Неплохо.

Для него это, конечно, космические деньги. Десять тысяч долларов в неделю, сорок в месяц. За две зарплаты можно «мерс» купить – новый, в фабричной пленке на сиденьях и с запахом свежей краски. Да, живут ведь люди!

– Мне тоже отстегивают с трех участков в Первомайке, – небрежно замечает он. – Шмары, толкачи, шелупень всякая. Десятого числа каждого месяца – три конвертика. Правда, суммы не такие…

– Так ты в уважухе, братан!

Гнедин пожимает плечами: ну да, он как бы уже привык. А Плюха ржет в голос, смотрит в глаза и подмигивает, подмигивает. Что он при этом имеет в виду, непонятно. Но лучше не уточнять.

– Слушай, у нас под Тиходонском одного бывшего опера грохнули, – говорит Гнедин. – Он отсюда, из Сочей ехал, с отдыха. И странная получилась вещь – типа ни за что пристрелили. И его, и семью… Короче, вообще в мясо раскидали.

– Как звать? – Плюха гасит улыбку, откидывается в широком кожаном кресле. Одним глазом смотрит, сверлит… а вторым – подмигивает. И пустую рюмку по столу возит туда-сюда.

– Гусаров фамилия…

– Не знаю такого.

– Да он неприметный был такой, больших должностей не занимал… – Гнедин морщится. – Не в том суть. Мне сейчас размотать это дело надо, размотать и доложить. И кроме меня некому, понимаешь? Я потому сюда и прибыл…

Он напускает на себя важный вид. Отрезает кусочек бифштекса, отправляет в рот, коньячком запивает.