Антикиллер

Лис всегда раньше уважал бабу Веру, потому что она влупливала изловленным им бандитам на полную катушку. И ему самому воткнула шесть лет без всяких скидок на прошлые заслуги, а ходатайство о проведении повторной экспертизы видеопленки назвала «милицейской штучкой»: «Вы бросьте здесь свои милицейские штучки!»

Все это не способствовало укреплению теплых чувств к Шпарковой, но, узнав об убийстве, Лис, во-первых, пожалел ее, а во-вторых, придумал, какую пользу можно извлечь из столь прискорбного факта.

Изощренный мозг мгновенно прокрутил план оперативной комбинации, перебрал возможные варианты, прикинул вероятность успеха каждого из них. Страх за свою собственную шкуру делает человека очень внимательным, добросовестным и неравнодушным. Исходя из этого, Лис и выстроил цепочку действий, следствием которых должен стать пересмотр приговора. Но ему необходимы помощники. Двое: теневой и официальный.

Мысленно перебрав картотеку теневых помощников, Лис остановился на Клопе. С официальными дело обстояло и проще, и сложнее. Проще потому, что имелась единственная кандидатура – Натаха. А сложнее оттого, что неизвестно – справится ли она с поручением.

«Должна все сделать как надо!» – успокоил Лис сам себя. Теперь надо было ждать длительного свидания. Причем совсем не с теми мыслями, с какими ждет его большинство зэков: за три дня нахариться на полгода вперед...

В предстоящей комбинации Натаха должна сыграть ключевую роль. Лис продумал, как он будет ее инструктировать, представил, как она станет выполнять его инструкции...

И постепенно от оперативной комбинации с участием Натахи перешел к мыслям о ней самой.

Они познакомились десять лет назад, когда Лис только начинал становиться Лисом. Молодого опера подучетный элемент не воспринимает всерьез, не запоминает его имени, отчества, поначалу даже фамилии. «Приходил сегодня этот из уголовки... – Который?.. – Да салажонок... – А-а-а...»

Уважение приходит постепенно, его надо завоевать и не слюнявыми разговорами «по душам», как в подцензурных книжках и фильмах, а конкретными действиями, обычно жесткими и болезненными для уголовного мира. Нет, блатной воспринимает добрые слова и человеческое отношение, но только после того, как ощутил твою силу."

"Когда начинающий опер прострелил легкое грабителю, а потом пришел к нему в больницу: ""Что ж ты, чудила на букву ""м"", на пулю напросился? Не хватило ума руки поднять?"" – и оставил коробку дешевых леденцов, чтоб от курева, теперь запретного, легче отвыкать, тогда и пошла волна: ""Коренев

– человек!"" – «Какой такой Коренев?» – «Да новый парень из розыска...» – «А-а-а»...