Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Боцман первый раз был в Питере, первый раз видел в натуре Зимний, впервые попал в роскошный ресторан. Для него вообще сегодняшний день стал днем открытий. И в самолете он летел впервые, и в машине, которой отдают честь постовые менты, никогда не ездил, и диковинных блюд никогда не пробовал – даже не знал, что они существуют. А главное – он никогда не сидел за столом со столь важным и уважаемым человеком, которого охраняет оставшаяся у входа милиция и зашедшие в помещение личные телохранители, к которому подобострастно подбегают местные начальники и от которого не отходят сразу три официанта.

Лебедь был в темно-синем, почти черном костюме, светло-синей накрахмаленной сорочке и красном галстуке в легкую бело-синюю полоску. Выглядел он не прокурором, как когда-то представлял Боцман – бери выше: мэром или даже губернатором. Холеное лицо загорело, будто за окном стоял тиходонский август, на нем застыло выражение собственной значимости, власти и силы. Иван не сразу признал Лебедя, а когда признал, то подумал, что этот барин пошлет его на три буквы, и дело с концом. Но бывший Смотрящий отнесся вполне душевно: обнял, пригласил в ресторан, от пуза накормил, только спиртного не заказал без всяких объяснений. Говорить им особо было не о чем: не вспоминать же, как Гнилой не хотел отдавать в общак долю из блока «Мальборо» или как Финик по беспределу опустил молодого парня, пришедшего с этапа… Эти разговоры не вписывались в обстановку, да и вообще не соответствовали новому облику Лебедя, в официальной биографии которого, – Боцман был уверен, – ни судимость, ни тиходонская зона вообще не значились. Поэтому он сразу перешел к делу и сейчас заканчивал свое изложение.

– Это что же выходит, что я зазря Питона шлепнул? Зазря срок оттянул? Получается, я как лох повелся? А этот гад развел меня по полной программе?

Иван смотрел на Зимний дворец и думал, что ничего особенного в нем нет: дом и дом, сейчас в десять раз больше строят и красивее. И еще он думал, что хорошо бы накатить стакан-другой холодной водки, чтобы растопить холод, сковавший омертвелую душу.

– То-то, смотрю, он зыркала в сторону все время отводит… Сто долларов давал, сука! И к себе в бригаду не взял! Я врубиться не мог: что за дела? А пацаны до сих пор не догоняют…

Лебедь вначале слушал внимательно, потом взгляд остекленел, но перебивать он не стал, давая возможность выговориться. Иван сам понял, что основная информация собеседником получена, а сантименты его не особо интересуют. Поэтому он прервал фразу на полуслове.

– Да, меня еще тогда некоторые вещи насторожили, – задумчиво сказал Лебедь, покусывая веточку петрушки. – Уж слишком все на твоем Питоне сходилось, в жизни так никогда не бывает… Особенно, что он пушку у себя оставил.