Антикиллер-2

И следом вроде бы никто не ехал, хотя это ни о чем не говорило: если Лис решил его сдать, то менты подберутся незаметно, так и не поймешь – откуда выскочили. Да он и сам прекрасно справится...

Подождав, пока «Волга» достигнет пустыря. Леший вылез из своего убежища и двинулся следом. Несколько раз он оглянулся, но ничего подозрительного не заметил.

– Чего головой вертишь? – насмешливо встретил его выглядывавший из машины Лис. – Или ждешь кого?

Леший безошибочно понял, что тот ничего не знает. Конечно, Лис ушлый опер и умеет блефовать, как никто, но за долгие годы совместной работы агент и куратор входят в столь тесный психологический контакт, что чувствуют не только настроение, но и биоволны друг друга. Сейчас от Лиса исходила обычная волна расположенности и спокойной уверенности, а от Лешего – поток сомнений, растерянности и страха.

– Думаешь, за тобой следят? – на этот раз в вопросе не было насмешки.

– Садись в машину...

Леший рассказал все за пятнадцать минут. От того момента, как Печенков вошел в камеру, и до того, как он сам, слыша за спиной женские крики, вышел из проходного двора. Лис слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов. Взгляд его, как всегда, ничего не выражал."

"Когда Леший закончил, он вдруг ощутил, что повис над пропастью. Лис был очень надежным партнером, он никогда не подводил и всегда вытаскивал из любых передряг. Но это было связано с заданиями, которые опер давал своему агенту. А убивать этих двоих Лис ему не поручал. И ни один мент не обязан покрывать двойного убийцу...

Возникла томительная пауза. Они молча смотрели друг на друга, и каждый знал, о чем думает другой. По идиотским ведомственным инструкциям, Лис обязан был воспитывать агента в духе соблюдения ранее социалистической, а теперь неизвестно какой законности, удерживать его от совершения преступлений, больше того, использовать для разложения уголовно-преступной среды и перевоспитания ее членов.

Иными словами, активный член воровской общины в ранге жулика Клоп должен был не только уклоняться от всех предлагаемых ему сотоварищами «дел», но и активно пропагандировать честный трудовой образ жизни. Например, Север посылает его с Силком на верную кражу по хорошей наводке, а он в ужасе вытаращивает глаза, отмахивается руками и говорит примерно следующее:

– Что вы, братья, разве можно воровать? Это нехорошо, не по-христиански... Да и не по закону, опять же! Давайте лучше сдадим общак государству, а сами устроимся грузчиками в речной порт и заживем честной трудовой жизнью!

Совершенно очевидно, что после такой репризы его бы в лучшем случае посчитали за бельмондо, а в худшем – поставили на ножи, как ссучившегося.