Антикиллер-2

Теперь за рулем сидел Литвинов, рядом с ним Попов, а сзади Рывков и провинившиеся «отморозки».

Ребята вышли из машины и вытащили бывших «хозяев жизни». Сейчас они напоминали солдат вдребезги разгромленной армии. У бритоголового была разбита голова, и кровь обильно залила адидасовскую куртку, губы напоминали пончики в вишневом сиропе, а пониже уха вздулся огромный желвак – верный признак сломанной челюсти. Он еле переставлял ноги, держался за печень и все время клонился вправо. Его приятель имел примерно такой же вид, только вместо желвака под ухом имел наливающиеся чернотой круги под глазами – симптом сотрясения мозга средней тяжести. Оба «отморозка» утратили лихость и веселость и уже не пытались ни ржать, ни говорить кому бы то ни было неприятные вещи.

– Ну что, братишки, дать вам девочек покататься? – доброжелательно спросил Лис. – Или вас самих девочками сделать? Дело-то нехитрое!

– Исфинисе, – с трудом разжимая губы, прошепелявил бритоголовый.

– Вот видите, извиняется! А вы не верили! Так ты и вправду все понял?

«Бык» кивнул.

– А ты?

– Я тоже все понял. Извините. Ошибка вышла.

Второй шатался как пьяный, с трудом удерживаясь на ногах.

– Ну ладно, – смилостивился Лис. – Тогда жечь заживо их не надо. Утопите по-быстрому – и все!

«Отморозков» увезли. Первый официант принес кофе и забрал лежащий на тарелке счет.

– Ничего не пойму! – удивился Лис. – То не платить, то платить, теперь опять не платить...

– За счет заведения, – повторил угрюмый парень.

– Спасибо, – поблагодарил Лис.

Когда они уезжали, Лис снова открыл переднюю дверь. И на этот раз Ребенок села рядом с ним.

* * *"

"В камере находились только два человека да еще тени тех, кто перебывал в Тиходонском изоляторе временного содержания за сорок лет его существования. Петруччо заруливал сюда много раз, то как Клоп, то как Леший, он даже и не помнил, сколько именно – может, двадцать, может, сорок. Соответственно тени его толклись по несколько штук на каждом из десяти квадратных метров темной комнатенки с закрытым сетками, решетками да еще глухим «намордником» окном и грубо оштукатуренными «под шубу» (чтобы не оставляли надписей) стенами. Тени помогали ему и поддерживали, давали ощущение уверенности и силы.

Миша Печенков оказался здесь впервые, ничто не давало ему поддержки, а только сулило угрозу. Угроз он наслушался достаточно еще от оперов, в первой серии допроса. К нему применяли и «вешалку», и «подводную лодку», и «слоника», когда становилось невмоготу, он соглашался пойти в раскол и нес всякую чушь, которой нельзя было пришпилить к уголовному делу ни его самого, ни кого-то из подельников. В конце концов его бросили в камеру, и он знал, что сейчас начнется вторая серия: начнут прессовать, подсадят «наседку», могут и отпетушить.