Антикиллер-2

Впрочем, Цербер и сам убрал руку и вернулся на место.

– Желаю тебе честной трудовой жизни, – уже без особого тепла напутствовал он Печенкова. – Чтобы к нам больше не попадал. Иди, тебя отведут на оформление...

Когда Печенков вышел, добродушие из облика Старикова мгновенно исчезло. Придвинув старинный телефонный аппарат, он набрал номер.

– Через полчаса выйдет, – деловито сообщил он. – Я тут такую красивую комбинацию провернул, все как ты просил.

– Спасибо, – сказал Лис в трубку сотового телефона. Он сидел в машине рядом с Валерой Поповым. Сзади развалился Литвинов. Все трое не сводили глаз с зеленых ворот тюрьмы, в которых угадывались контуры маленькой, плотно подогнанной калитки. Именно сквозь нее возвращаются в мир свободы отдельные счастливцы.

Обычно заинтересованные люди об этом знают, и на потертом асфальтовом пятачке толпятся встречающие: друзья, подруги, родня, чтобы воздать почести освобожденному страдальцу. По торжественности встречи и размаху последующего банкета такие торжества порой могут сравниться с чествованием героев космоса, вернувшихся на многогрешную землю. Кавалькады крутых тачек, снятый на сутки кабак, съехавшиеся из близка-далека авторитеты, дорогие подарки... После фильма «Однажды в Америке» у братвы вошло в моду радовать истомившегося в застенках друга немедленным сексом: пока лимузин с наглухо затемненными стеклами движется от СИЗО к ресторану, виновник торжества успевает сбить оскомину вынужденного воздержания.

Иногда процедура освобождения выглядит гораздо народнее и напоминает деревенскую свадьбу: самогон, гармошка, цветастые платья и бумажные цветы в волосах непомерно наштукатуренных девок, пляски с повизгиванием, хороводы вокруг бывшего узника, рожа которого наглядно подтверждает, что корни его произрастают из той же хорошо унавоженной почвы, что и самогонно-гармошечные обычаи.

Случается и еще скромнее: пять-шесть человек обнимут освобожденного и увезут без всяких внешних эффектов, шуму и пыли.

А малолетки дождутся своего, погогочут, поматерятся, заплюют асфальт под пряный аромат анаши и двинут себе пешком в какой-нибудь кильдюм."

"Только одного не бывает: чтобы «откинувшегося» никто не ждал. Не потому, что у любого арестанта куча друзей и нет таких, которые никому не нужны. Наоборот, ненужных и бесполезных до хрена. Но их, убогих, в наше кланово-родовое время всеобщего кумовства-блатовства никто и не освобождает – парятся от звонка до звонка.

Печенку тоже, конечно бы, встретили: раз было кому хлопотать да чекулдаевские гонорары оплачивать, то и приветить за роковой калиткой, лапу пожать да по плечу похлопать – тоже бы нашлось.