Антикиллер-2

Настолько умного, что они его не выдали. А прозвище называет – Карась!

– Ну и что? – удивился Коренев. – Мало ли какие есть кликухи! Меня, например. Лисом кличут!"

"– А то! Лис дело другое... А вот Карась – погоняло позорное. Карасем пьяных, называют, лохов бестолковых, дружинников, милиционеров. Умного человека, которого уважают, никогда так не назовут!

В мозгу у Лиса будто что-то щелкнуло. Рогалев работал на уборке территории – катался на Шамиле! Он был самым младшим подельником, жориком! Значит, это он придумывал планы главарю «Призраков», за него собирался «бросать подписку» Щеков, он изобрел мифического шестого! Причем неудачно выбрал для него кличку! Рогалев – мозговой центр банды, хранитель оружия... Перенесший в сегодняшний день многие черты «Призраков», которые воплотились в почерке банды Колдуна! Рогалев связан с Колдуном! Или... Лис возбужденно вскочил.

Рогалев и есть Колдун?!!

– Спасибо, Гена, с меня пузырь!

Спешно попрощавшись с Соколовым, он выбежал на улицу, вскочил в «Волгу», быстро вставил ключ зажигания. В сознании выстраивались все новые и новые факты, подтверждающие его версию.

Визитные карточки Колдуна напрямую заимствованы у «Призраков»... Несуществующий четвертый соучастник, придуманный Печенковым, повторяет ход Рогалева в той давней истории! У Колдуна и у «Призраков» один преступный почерк!

Мотор взревел, и Лис с силой вдавил педаль газа.

* * *

Дело о происшествии в поезде Кисловодск – Москва получило широкую огласку и даже попало на страницы центральных газет. Причем в одной публикации Трофимов и Бабочкин выглядели героями, решительно пресекавшими действия распоясавшихся хулиганов, а в другой – хулиганами, открывшими в пьяном угаре стрельбу по ни в чем не повинным людям. И хотя истина, как обычно, лежала посередине, уголовное дело продолжало методично пропускать сержантов через бюрократические жернова формальностей и установленных еще почти сорок лет назад бездушно-казенных процедур.

Бабочкина машина судопроизводства отрыгнула: фактически он вел себя пассивно, и, кроме разбитых тарелок, вменить ему ничего было нельзя. Хватило бы, конечно, и тарелок, но в данном случае они уравновешивались сломанными ребрами, а треснутый шейный позвонок даже перетягивал причиненный вагону-ресторану ущерб. Сержанта освободили из-под стражи, но взяли подписку о невыезде: впереди, несмотря на смягчающие обстоятельства, маячила скамья подсудимых.

Трофимов продолжал париться в изоляторе – на все ходатайства изменить меру пресечения приходили отказы, очевидно, личность старшего сержанта отличалась повышенной опасностью для общества.