Антикиллер-2

Если не застрелим, возьмем, никуда не денется. И тогда могу его к тебе в камеру посадить. Хочешь? Вам весело будет!

– С кем хочешь сажай! – ответил Джафар, но без особой убежденности.

– Значит, не против? – уточнил Лис. – Запоминайте, ребята, вы свидетели.

Попов и Рывков нехорошо улыбнулись.

– И братва наша к тебе счеты имеет, – продолжал Лис. – За кладбище. Это ты неправильно сделал, не по-человечески. Они ждут, когда ты в общую камеру попадешь. А тут и вовсе ничего хитрого нет. Хоть сейчас отведем.

Джафар молчал.

– Хочешь в общую камеру? Ты же ничего не боишься... Только клятву ты свою насчет меня уже выполнить не сумеешь... Так, братишка?

Лис говорил вроде бы спокойно, но сквозь это спокойствие то и дело проглядывало холодное бешенство, которому он до поры не давал выхода.

– Ну а ты меня понял?! Ты меня на кусочки уже не хочешь резать?! В общей камере у тебя будет много других дел...

Джафар молчал. И тем признавал свою слабость. Впрочем, ничего другого ему не оставалось. Лис приставил к горлу такие вилы, от которых никуда не денешься.

– Ну и чудненько, – подвел итог Лис. – Извиниться не хочешь?"

"Это было слишком. Взгляд Джафара снова метнул молнию. Но на Лиса она не подействовала.

– Уведи эту обезьяну! – равнодушно бросил он Рывкову. – Можешь по дороге уронить пару раз. Но не больше... Жесткая рука собровца толкнула Джафара в спину:

– Пошел!

– А насчет всех этих твоих штучек, – Лис внезапно вскочил, обежал стол и приблизился к бандиту вплотную. – Бритвочки, кусочки...

Двумя пальцами опер обхватил небритую шею, будто крючком подцепил под челюсть и вздернул вверх, так что Джафар встал на цыпочки.

– Ты с этим осторожней... Потому что без рук тебя оставить тоже очень легко... Ты понял, дерьмо мороженое!!

Последнюю фразу Лис гаркнул так, что тот рванулся в сторону, но сорваться с крючка не смог и только захрипел.

Коренев убрал руку. Потирая шею и отводя взгляд в сторону, Джафар вышел из кабинета. Сейчас это был совсем другой человек. Подполковник Коренев умел проводить профилактические беседы и обладал большим даром убеждения.

* * *

Сержант Молочков, кроме совершенно немилицейской фамилии, имел и неподходящую для милиционера внешность. Моложавое, почти детское лицо, наивные голубые глаза, фигура еще не набравшего нужный вес подростка... Ему было двадцать семь, но, когда он забирал из школы сына, казалось, что десятиклассник ведет домой младшего братишку. Форма, конечно, развеивала подобные заблуждения, но Молочков ее не любил, потому что не считал себя стражем правопорядка, да по большому счету и не являлся таковым.