Антикиллер-2

Психом признать? Тогда в особую психушку переведут да тяжелыми препаратами заколют. И все равно лет десять должен просидеть... Только столько там и не проживешь... Не знаю...

– Ладно! – подвел итог Пастряков. – Крамской это знать должен. Будешь с ним про милиционера говорить и этот вопрос задай.

Румянец на щеках Каргаполова приобрел нездоровый багровый оттенок, на лбу выступил пот.

– Извините, Павел Сергеевич, но я с генералом об этом говорить не могу. Не мой уровень. Я даже намекать на это права не имею. Это же такое дело, такое дело...

Вскочив, он заходил по кабинету. Пастряков никогда не видел исполнительнейшего крепыша-боровичка в таком волнении. И никогда не слышал от. него столь категорического отказа. Заподозрить Каргаполова в неисполнительности он не мог – тот был многократно и всесторонне проверен. Человекинструмент. Что скажешь, то и сделает. Видно, действительно тут вопрос особый... К тому же он не руководитель...

– Хорошо, Сергей Николаевич, успокойтесь. Я сам переговорю с Иваном Васильевичем. Можете быть свободным.

Выйдя в приемную, Каргаполов как подкошенный упал в кресло. Где-то глубоко в нем еще сидела крохотная частица офицера контрразведки, и эта частица вопила сейчас во весь голос:

«Совсем охренели! Никаких краев не видят! Маньяка-убийцу освобождать затеялись... И я об этом должен начальнику УВД сказать! Так, мол, и так, вы своего Коренева из милиции выгоните, а смертника Киршева освободите, вас об этом сам Павел Сергеевич Пастряков просит! Ну педерасты! Зажрались до сала в мозгах, оборзели от безнаказанности!»

– Вам плохо, Сергей Николаевич? Может, врача? – участливо наклонилась к нему Софья Павловна, секретарь заместителя губернатора.

– Сердце прихватило, – голос звучал хрипло и слабо.

– Сейчас я вам валидольчика... Или сразу нитроглицерин?

– Спасибо, валидола достаточно... Прохладный вкус мяты под языком привел его в чувство.

– Сейчас я доложу Павлу Сергеевичу, пусть вас на машине отвезут домой...

– Ни в коем случае! – испуганно вскочил Каргаполов. – Все уже прошло, а у меня много работы!

Софья Павловна недоуменно наклонила голову. Она хотела сделать как лучше, но чуть все не испортила.

Свои чувства и ощущения надо сохранять внутри – иначе можешь в мгновенье ока вылететь из команды, брезгливость и свободомыслие здесь не поощряются. А вылетев, утратишь все возможности, и что тогда? Остаток не то чекистского менталитета, не то простой порядочности вряд ли поможет сохранить тот уровень жизни, к которому привык, вряд ли сможет обеспечить семью...

– Я вас прошу: ничего не говорите Павлу Сергеевичу. Пожалуйста, Софья Павловна!"

"– Хорошо, хорошо, – женщина кивнула. Вряд ли она поняла, что происходит.

Каргаполов пошел к своему кабинету. Постепенно он успокаивался.