Антикиллер-2

Неторопливо сбросив юбку, она сняла трусы и кокетливо повертела низко посаженным задом. Над лобком у Нельки красовалась еще одна надпись: «Добро пожаловать». Она получила свой трешник за злостное хулиганство, отличающееся особым цинизмом.

– Давно мне жопу не лизали! – объявила она и выразительно посмотрела на корчащуюся от боли Зойку. – Да и поссать хочется... Маркиза сбросила тапки и выставила ноги.

– Вначале пусть мне пятки оближет...

На пути в «чушки» Зойке предстояло выдержать много унизительных процедур, но вмешалось провидение – от двери послышался короткий свист и приглушенный крик:

– Атас, обход!

Все мгновенно разбежались, попадав на свои шконки. Свеча будто сама собой потухла, оставив предательский запах тлеющего фитиля. Его и унюхала Бомба – здоровенная, с трудом протиснувшаяся в дверь прапорщица со зверским выражением, навечно оттиснутом на всегда недовольном лице.

– Кто тут свечки жжет?! – гулко грохотнул гулкий утробный голос. – Куда смотрит актив? Где старшина, где СПП?

Активистки голоса не подавали. С самого начала «проверки на вшивость» они тщательно делали вид, что спят крепким и глубоким сном.

– Смотрите! – пригрозила инспектор по надзору. – Еще раз шебурхнетесь, пять очков с отряда сниму!

– Повезло тебе, мурловка! – зло прошипела Лупоглазка. – Ничего, завтра продолжим!

Но завтра Светка подошла к Жало и Маркизе, курившим у ветхой, покрашенной поверх ржавчины пожарной бочки.

– Слышьте, пацанки, я в эту новенькую влюбилась, – сразу заявила она.

– Хочу взять ее «половинкой». А то год без «семьи» отчалилась, надоело..."

"Надо отметить, что атмосфера в женских колониях имеет свою специфику. То, что мужик может отбывать срок, считается в столетиями репрессируемой России делом обычным. Залетел по малолетке, освободился, отслужил в армии, поступил работать, снова залетел, вышел, женился, родил ребенка, возможно, опять залетел... В некоторых социальных группах отсутствие судимости у мужика расценивается как исключение из общего правила. На то он и мужик, чтобы сидеть. Он мотает очередной срок, а жена справно шлет посылки да приезжает на длительные свиданки, привозя домашнюю снедь да собственную волосатку. Пока это ей не осточертевает, но терпение у баб долгое, только к четвертой, а то и пятой отсидке рецидивист становится холостяком.

К бабам такой терпимости не имеет ни общественное мнение, ни сами мужики. Если женщина попала в зону, это считается позором и для нее, и для семьи, отбывает срок она, как правило, разведенкой. Поэтому компенсирует одиночество здесь же, сходясь с товарками в горькой лесбийской любви. Женские семьи в зонах бывают покрепче, чем те, что на воле, а уж страсти в них кипят на свободе невиданные.