Антигерой

Это не просто засунуть язык в рот, это чувственно, на грани поцелуя, когда ощущаешь горячее дыхание мужчины, когда начинаешь пьянеть и терять себя. Где-то внутри парадоксально нарастает ощущение трепета. Прикрываю глаза, отдаваясь ему полностью и начиная наслаждаться процессом. Мне страшно и одновременно хорошо в его сильных руках. Мурашки разливаются по коже, и я уже сама касаюсь его, проводя языком по нижней губе. Во мне просыпается маленькая, трепетная девочка, которая хочет ласки, любви и чего-то настоящего.

— Рада, — горячо произносит мое имя. Уже сжимает мои волосы в кулаке, но не сильно, больше страстно, порывисто, врываясь языком мне в рот. Он обманул, когда сказал, что будет аккуратен, немного больно, но мне все равно. Я касаюсь языком его языка и ловлю себя на мысли, что меня еще никто так не целовал. По-настоящему, вкладывая в поцелуй больше, чем похоть. — Меня… — целует краешек моих губ. — Зовут… — водит кончиком языка. — Глеб, — обжигает своим горячим дыханием и всасывает мою губу, уже нежно, заставляя меня прогнуться в его руках. На секунды вылетаю из реальности, забывая, кто мы, где мы и зачем все это происходит. По телу проносится горячая волна, и хочется большего. Хватаюсь за его плечи, чувствуя под ладонью стальное напряжённое тело.

Я ощущаю его удовольствие, он не просто играет со мной, он правда хочет мои губы, хочет большего… И это понимание отрезвляет. Отстраняюсь, облизывая губы, а в его глазах плавится ртуть. Такой насыщенно темный оттенок. Никогда не видела настолько серых глаз. Он так смотрит, словно еще минута и…

— Задай свой вопрос, — разрешает он и откидывает голову на спинку кресла, прикрывая глаза. Пытаюсь подняться с его колен, но рука на талии вдавливает меня плотнее. — Сиди на месте, детка. Иначе ответов не будет.

Ослабляет хватку, когда понимает, что я расслабилась. Очень трудно собраться и задать правильный вопрос, когда этот поцелуй до сих пор кружит голову, особенно когда его наглые руки поглаживают талию, плавно подбираясь к бедрам. Я усвоила урок. Любое мое слово может засчитаться за вопрос. И мерзавец это понимает, улыбается, продолжая меня лапать. Хочется отрезвить его пощечиной. Чтобы не был таким самоуверенным и не наслаждался тут от моей близости. Осматриваю мужчину. Всё-таки красивый. Нет, не смазливый и лощеный, по-мужски красив грубой, немного суровой красотой.

А теперь мне хочется дать пощечину себе. Вместо того чтобы задать правильный вопрос, я думаю о том, какой мужчина офигительный. В голове тысяча вопросов и все они главные, но получить ответы на все я не могу.

— Что с моим отцом? Насколько все серьезно? — спрашиваю. Потому что, несмотря ни на что, я дочь своего отца и дико переживаю. Я, в конце концов, люблю его, хоть и никогда не признавалась ему в этом.