Анти-Горбачев-4

Сначала расчистили центральные органы власти, а затем и за регионы взялись.

Во всех республиках, исключая Россию с Белоруссией конечно, были проведены экстренные пленумы республиканских ЦК — в итоге на своем посту уцелел только товарищ Вайно из Эстонии, который вовремя сумел откреститься от подельников. Насчет Кунаева были ожесточенные споры, но в итоге и его все же заменили на Назарбаева. Примаков хотя и повел себя правильным образом к концу конфликта, но по зрелому размышлению его все же убрали в Институт США и Канады. А новым руководителем КГБ стал Чебриков.

Министра обороны тоже заменили на его первого зама — на Дмитрия Язова. А товарищ Воронцов, доблестно проявивший себя от начала и до конца, стал Председателем Совета министров. О секретаре Горьковского обкома также не забыли, он получил хотя и хлопотную, но почетную должность министра путей сообщения.

И еще Романов неожиданно вспомнил про Горбачева, который с марта месяца прозябал в Народной республике Гондурас. Подумав непродолжительное время, генсек вернул его в родные пенаты и назначил министром сельского хозяйства — пусть поднимает Нечерноземье. И Егора Кузьмича Лигачева вместе с Николаем Ивановичем Рыжковым ввели в Политбюро, пока кандидатами.

С национальным вопросом Романов все же решил не торопиться, следуя известной китайской мудрости про реку и трупы врагов… ведь как хорошо известно, если лягушку кинуть в кипяток, она выпрыгнет обратно, а если потихоньку нагревать воду, то она и сама не заметит, как сварится. Супруга генсека Анна Степановна горячо поддержала его в этом деле… а если быть точным, то в отсутствии этого дела в обозримом будущем.

— Тише едешь, Гриша, — сказала она как-то раз, — дальше будешь.

— Ага, — хмыкнул он, — от того места, куда едешь, — но спорить не стал.

А что происходило во всей остальной нашей бескрайней Родине, за пределами узкой властной прослойки? Да если брать в общем и целом, то почти ничего и не происходило. Посудачили в курилках, пообмывали кости начальству на лавочках, поспорили во время коллективных выпивок в производственных и творческих коллективах — на этом собственно все и завершилось. На площади и центральные улицы никто не выходил… ну почти никто, крохотный процент отмороженных протестантов против всех и всего в каждом обществе величина практически постоянная.

Романов почти что выздоровел после того злосчастного покушения (покушавшуюся, кстати, осудили закрытым судом на десять лет в колонии строго режима), но работал, не выходя из своего жилища на улице Косыгина. И вот как-то утром, читая свежую прессу, он натолкнулся на заметку под названием «Нужна ли нам такая Память?».