Anorex-a-Gogo (СИ)

Но вот он, спрашивающий, может ли он меня поцеловать, а вот я, тянущийся к нему, так что он знает, что может. Он всегда будет иметь возможность поцеловать меня, потому что мои губы принадлежат ему.

Мы даже не близки к тому, чтобы быть идеальными. Но в этот момент мы стремимся к тому, чтобы быть в порядке. Просто откидываем всё, чтобы быть в порядке.

***

""Мне нужно побыть одному"", – говорю я ему.

""Нет, я больше не злюсь"", – говорю я ему.

""Да, я люблю тебя"", – говорю я ему.

Я не думаю, что он верит мне. Но он всё равно уходит. Я думаю, что он боится того, что если он не уйдёт, то уйду я. Как же он не прав. Я не достаточно силён для того, чтобы уйти.

Мне нужно время, чтобы подумать. Мне просто нужно несколько часов, чтобы погрузиться в себя.

По крайней мере, это то, что я себе говорю."

"Я пытаюсь думать о жизни без Джерарда. Это болезненно и заставляет живот скручиваться. Не потому, что я бросаю его. Не потому что я думаю, что он бросит меня. Но просто потому, что я пытаюсь вспомнить, что я ценю в нём в первую очередь. Напоминаю сам себе, почему я люблю его. Чёрт возьми, почему я должен любить его так сильно?

Худшая часть этого в том, что я всё ещё делаю это. В смысле, люблю. Несмотря на все те разы, когда он делал мне больно, когда он подводил меня, я люблю его так чертовски сильно. Я люблю его за все те моменты, когда он спасал меня. Я люблю его за эту кривую усмешку. Я люблю его за губительный запах сигарет и его глупый смех.

Я люблю его, потому что он - это он.

Вопросы проносятся в моей голове со скоростью миллион километров в час.

Как часто он принимает наркотики?

Как часто он напивается до такой степени?

Как часто он возвращается к своим дружкам-ёбарям, чтобы провести ночь безумного веселья?

Это разрушает нас.

Я ловлю себя на том, что скучаю по тем первым дням, когда я был так взволнован насчёт Джерарда и того, что снова могу всё чувствовать. Что бы я только ни сделал, чтобы онемение вернулось прямо сейчас. Я хочу засунуть своё сердце обратно в клетку. Я хочу снова стать невидимым. Но теперь я понимаю, что эта маленькая игра не принесёт ничего, кроме боли, мне и тем людям, о которых я забочусь. Как, например, моей бедной маме и одинокому Майки. Боже, я эгоист.

Я хочу заснуть, проснуться и обнаружить, что всё это было только сном. Что он не спал пьяный в моей кровати, готовый проснуться с привычной усмешкой. Но это жизнь, реальная жизнь, и вы не можете желать от неё абсолютного совершенства. И я не хочу, чтобы Джерард был совершенным, я просто хочу, чтобы он был в порядке. Был счастливым. Был счастливым со мной.

Около часа дня мне звонит Майки.

– Прости, Фрэнк, – говорит он.

– За что. Ты ничего не сделал.

– Я знаю. Я не делал ничего вообще. Я не говорил тебе, каким мудаком он является.