Аномальщик

И совершенно упускают из виду регуляторную функцию центральной нервной системы.

— Вы хотите сказать, что можно сознательно воздействовать на работу организма? — удивилась Майя."

"— Любой ребёнок вам это с лёгкостью продемонстрирует, — усмехнулся профессор. — Молодые родители отлично знают, что стоит только собраться на концерт или в кино, как у ребёнка поднимается температура, начинается кашель, понос, сопли, причём одновременно. И всё это разом проходит, как только родители решают остаться дома.

— Думаете, они это специально? — прищурилась Майя.

— Разумеется. я преувеличиваю, — Завельев расплылся в улыбке. — Но не очень сильно.

— Помнишь дыхательную гимнастику? — спросил я у напарницы. — Простое упражнение, а состояние меняется очень сильно.

— Да, как пример, — согласился профессор. — Но сейчас у вас задача поинтереснее. Вам надо перенастроить иммунную систему.

— Я понимаю, о чём вы говорите, профессор, и начал над этим работать с первого дня нашего эксперимента.

— Неужели? — Завельев скептически поднял бровь. — Методика, о которой я говорю, имеет распространение в США, а у нас признана антинаучной. Литературы по ней вы не найдёте.

— Значит, нам очень повезло, что в своё время я её неплохо изучил. Но это, профессор, закрытая информация, — подмигнул я ему. — Боюсь, у вас нет допуска.

У профессора вытянулось лицо и задёргался глаз, видимо, он как-то по-своему понял сказанное мной. Тем не менее, он быстро взял себя в руки.

— Что ж, раз вы настаиваете, что всё сами знаете и понимаете, я, пожалуй, ограничусь наблюдением, — он кивнул в сторону лаборатории. — Будем постепенно снижать дозу иммуносупрессоров, а ваша задача — удерживать иммунотолерантный фактор в коридоре допустимых значений.

— А мы можем это как-то визуализировать? — я на секунду задумался. — График, например, составить? В общем, нужна какая-то инфографика, для обратной связи. Чтобы не вслепую… настройки менять.

— Будет вам график, — кивнул профессор. — Сегодня снижаем дозу на 10 %. А завтра я вам на стену график повешаю.

После того, как профессор провёл привычные уже манипуляции, Майя вдруг вспомнила.

— Сергей Вячеславович, а как там енот поживает?

— Хорошо поживает, — Завельев посмотрел на часы. — Вам уже пора, молодые люди, скоро отбой. Жду вас завтра в обычное время.

Он чуть не вытолкал нас за дверь.

Уже на улице, по дороге к казарме, Майя обернулась на ходу, задумчиво посмотрела на светящееся окно лаборатории.

— Лёша, что-то у меня сомнения какие-то… — сказала она, наконец. — Что-то он темнит, мне кажется.

— Думаю, если бы с енотом что-то случилось, профессор нам бы об этом сказал.