Аномальный наследник #08

Вскоре после этого разговора со сборами невесты было покончено, и семейство Троекуровых вместе со своей «приёмной» дочерью и вдовствующей императрицей выехали в сторону главного московского храма Перуна.

***

Спустя полтора часа, вдовствующая императрица российской империи Елизавета Александровна Рюрикович, сидела в одной из молельных комнат главного храма Перуна. Несмотря на название «молельная», в комнате напрочь отсутствовали идолы и фигуры бога, которому был посвящён храм. В таких комнатах молились «пришлые».

Вдовствующая императрица напряжённо вертела в руках идола бога Рода. По традиции она должна сейчас в последний раз просить «своего» бога отпустить дочь в новый род.

Но в данный момент в голове её величества вертелись неприятные мысли.

Устами её сына — императора Игоря VI, Александр Годунов возжелал провести полную свадебную церемонию. Ведь в ином случае не потребовалось бы обязательное присутствие отца и матери невесты. В урезанном формате жених и невеста сразу вдвоём заходят в главный зал храма.

Но свадьба цесаревны не может пройти без соблюдения всех традиций. Кроме того, Годунов хочет показать всем, что это именно он передаёт Софью Аскольду…

Пусть «официально» и делает это по просьбе императора.

Годунов оставил себе возможность прикоснуться к Софье до её свадьбы. И это нервировало вдовствующую императрицу.

— Не пора ли уже за мной прийти? — пробормотала она, закатав белый рукав своего традиционного платья и взглянув на часы.

Резко поднявшись с кресла, она тяжёлым шагом подошла к двери и дёрнула ручку.

«Что? Заперто?!»

***

По традиции рядом с дверью молельной комнаты должна была стоять служительница храма.

Однако её на посту не было. Пусть жрецы и служительницы посвящают свои жизни богам, посвятить их полностью без остатка удаётся далеко не каждому. Ведь остаются мирские привязанности — есть любимые родственники, через которых можно надавить на человека. А ещё деньги, которыми можно заплатить за молчания и «неудобства».

— Стой здесь, — бросил через плечо Канцлер, и, открыв дверь, вошёл в комнату.

Цесаревна сидела в кресле, сложив руки на животе. Её кресло стояло вполоборота к двери комнаты, так что Годунов сразу мог разглядеть её спокойное выражение лица.

— Вы прибыли раньше моей, матушки, Александр Борисович, — с холодной полуулыбкой на устах, проговорила девушка. — Я думала, вы войдёте вместе, в сопровождении служительниц храма.

— Прежде всего, я хочу попросить у вас прощения, Ваше Высочество, — внушительно проговорил Канцлер, на два шага приблизившись к креслу.

— За что же?

— За всё, — произнёс он, сделав резкое движение вперёд.

Софья успела вскочить на ноги и даже почти поднять руки.