Аномальный наследник #06

В завершении нашего завтрака почти одновременно приехали два юриста. Дмитрий Мохин — главный «московский» юрист Оболенских, и Женя Сигурский, работающий на меня.

— Господин, позвольте лично поздравить вас с изменением социального статуса, — поклонился Женя, когда мы встретились в кабинете «отца». — Простите, теперь нужно называть вас «ваша светлость».

Сигурский за короткий промежуток времени, что мы знакомы, успел доказать свой профессионализм, а моя аура настолько его впечатлила, что в лояльности этого человека я почти не сомневался.

— Называй, как тебе удобно, — повторил я то, что уже говорил Вадиму. А затем мы с ним ещё раз обсудили, что нужно будет сделать.

Спустя три минуты в кабинет вошли Арсений с Мохином, и началось уже общее обсуждение первоочередных дел. Изменение моего социального статуса необходимо официально задокументировать. «Отец» ещё вчера в зале суда попросил подготовить копии официального заключения, так что повторно проводить ритуал не придётся. Помимо всего прочего нужно переоформить земли, которые я сейчас арендую у Морозовых и Волковых, усадьбу и куча всего по мелочи.

Главный нюанс кроется в том, что всё моё имущество будем оформлять не на род Оболенских, а лично на меня. То есть другие члены рода никак не смогут претендовать на все, что я нажил непосильным трудом. Разве что после моей смерти «отец» унаследует всё, или Алиса, если я переживу «отца», а затем всё это по умолчанию станет имуществом рода. Но умирать я не собираюсь, а с выведенным в личную собственность добром мне потом будет проще выйти из рода Оболенских.

И вот когда с обсуждением всех юридических дел было практически покончено, в дверь осторожно постучались.

— Прошу прощения, ваша светлость, — чуть испуганно обратилась к великому князю служанка Нина, — но её светлость ответила на запрос о встрече с Аскольдом Андреевичем. Она хочет принять его прямо сейчас.

Арсений явно растерялся. Ведь у нас шло совещание с юристами, а тут такой финт.

— Отец, — проворил я вкрадчиво, — мне кажется, основные вопросы мы уже обсудили? Могу я побеседовать с Надеждой Григорьевной.

— Хорошо, иди, Аскольд, — с явным облегчением ответил он.

Как же неловко Арсению играть роль моего отца. Во время ночной беседы он сам в этом признался:

— Когда я называю вас «сыном», мне кажется, я порочу честь Её Величества. Вашей венценосной матушки.

Эх, надеюсь, когда-нибудь мой старый слуга привыкнет к таким вывертам Аномалии.

Великая княгиня принимала меня всё в той же малой гостиной, в которой мы беседовали месяц назад. Тогда она благодарила меня за помощь в лечении, как теперь оказалось, моей самой младшей сестрёнки.

— Аскольд? Входи, — с кислой миной на лице произнесла Надежда Григорьевна и резким кивком указала на кресло.