Аномалия (СИ)

Кажется, я отдавила себе всю передницу этим дебильным велосипедом.

– Если тебе станет легче, мои яйца почти всмятку.

– Несомненно мне легче. Что может быть лучше, когда другому хуже?

– Вот и я так подумал.

Достаю из сумочки салфетки и прикладываю к его брови.

Я не знаю, сколько мы идем по лесу. По ощущениям, вечность. Радости от появления домов нет. В особенности, когда я понимаю, что Потапов не собирается проситься к кому-то на ночлег. Видок у нас тот еще. Оттого мы и останавливаемся у нежилого с виду домика.

– Здесь переночуем. Говорят, на сене хорошо спать.

– Шутишь?

– Нет. Постелешь свой пиджак. Кстати, на тебе три вещи. Считать походу не научилась. Голой бы ты не осталась.

– Точно. Забыла про пиджак.

Я не сразу понимаю зачем Потапов снимает с себя футболку и рубашку. Оказывается, он тот еще чистюля. Ощущаю себя какой-то дурой, подглядывающей за мужиком. Это что за необходимость сейчас полоскать свои вещи в каком-то ведре? Вместо того, чтобы обработать бровь, он стирает. Точно аномальный."

"Отскакиваю от двери, когда Потапов переводит на меня взгляд. Капец, позорище. Щеки так и просятся сгореть от стыда. Почему-то именно сейчас я чувствую себя протрезвевшей. И мне жуть как неловко находиться сейчас наедине с ним, когда я осознаю в какой мы были ситуации. А ведь, если бы не он, меня бы тут не было. Скидываю пиджак на сено.

Потапов усаживается на стог, я же принимаюсь копошиться в сумочке. Достаю антисептик и салфетки с перекисью, пластырь и подхожу к аномальному.

– Предупреждаю. Я не хочу ничего сегодня обсуждать.

– Я и не собиралась. Но ты просто знай, что я там чушь всякую несла. Я не хотела, чтобы тебя грохнули. Просто ляпала, что на ум пришло. Думала, заболтаю их. Дура, короче.

– С последним не поспоришь.

– А я только хотела извиниться.

– А Модеста на это способна? – не скрывая сарказма в голосе выдает Потапов.

– А пиздюн способен перестать быть привычным хамлом?

– Мы гондурасяне на это не способны.

– Тогда нам лучше обоим заткнуться, – грубо бросаю я и принимаюсь обрабатывать его бровь. Блин, кровь так и идет.

– Сама заткнись.

Смотрю на него и не понимаю. Он что сейчас серьёзно? Тормоз, блин.

– А ничего, что уже прошло, как минимум, пару минут, после моего предложения заткнуться?

– У тебя хреново с математикой, Модеста.

– Прекрати, – идиотизм какой-то. Стоит мне только зафиксировать один пластырь, как Потапов тут же жалуется:

– Нежнее можно?

– А нужно? Или это еще один способ меня зацепить?

– Чья бы корова мычала.

Фиксирую еще один пластырь крест-накрест и только хочу встать, как Потапов произносит:

– Сука. Как же ты меня…, – сжимает руки в кулак и, кажется, сейчас я получу самую что ни на есть затрещину. – Блядь, – шумно вдыхает, не сводя с меня взгляда.

– Сам такой.

– Заткнись, умоляю.