Три Анны

Он умер от голода около банной печи, пытаясь согреть людей в блокадном Ленинграде. Прабабушка Аня преподавала в младших классах, она умерла в конце войны, а мой дедушка Серёжа, их сын, увлёкся коневодством и разводил лошадей на конезаводе. Мой папа инженер-радиотехник, а мама учительница музыки.

Ветер ерошил Дмитрию волосы, паруся полосатую футболку, и дул в лицо Ане, словно желая силой заставить её сойти с нагретого солнцем камня и ехать дальше. Она с сожалением встала, думая, что надолго запомнит этот разговор и рассказ Дмитрия. До Олунца предстояло ехать почти шесть часов, и надо спешить, успев по пути заскочить в Загрязье к Ковалёвым.

Кроме того, Аня везла с собой портрет незнакомки с отчаянной надписью: «Прости Христа ради» и сгорала от нетерпения показать его Вилене Гуговне.

* * *Перед указателем «Загрязье» Дмитрий притормозил и, высунувшись в окно, спросил широколицую девчонку в ядовито-розовой кофточке, где дом Ковалёвых.

– А зачем они вам?

Вместо ответа девчонка привстала на цыпочки и заглянула в кабину, любопытно облив Аню взглядом. Явно красуясь перед Дмитрием, она отвела ногу в сторону и неудобно изогнула туловище вбок, принимая позу фотомодели из журнала телепрограмм.

– Мы ищем Сергея.

Девочкина нога переместилась влево, словно собираясь отбить чечётку, а голос разочарованно протянул на одной ноте:

– Серёгу, что ли? Так вам туда.

Грязный палец с облупленным ярко-красным лаком неопределённо ткнул в центр деревни, где виднелась мачта сотовой телефонной связи."

"– Только Серёги там нет. Он в гостинице работает, а дома младшие сеструхи, Лидка и Людка, да мамаша. Но она вам ничего путного не скажет, ей до Серёги дела нет, она по целым дням у конторы бывшего леспромхоза сидит и пиво дует. У нас в деревне вообще все пьют, – добавила рассказчица без всякой связи. – Как вырубки запретили, леспромхоз закрыли, так и пошла деревня вразнос. Больше-то делать нечего. Даже кур никто не разводит, – сурово осудила она односельчан и присоветовала: – Вы лучше спросите Серёгину подружку Ирку Моторину, их дом соседний, синей краской крашенный, сразу найдёте. Она про Серёгу всё знает.

Почти каждый дом в некогда обширной деревне Загрязье кричал о бедности и разрухе. Растрескавшийся шифер на крышах был наскоро залатан рубероидом, заборы покосились, а щелястые сараи просились на дрова в печку. Лишь кое-где, как островки благополучия, сверкали свежей древесиной новенькие дома дачников и солидно светил синими боковинами дом Моториных.

– Батя у нас не пьет, да и мать работящая, – объяснила достаток в доме Ира Моторина – высокая и некрасивая девушка с большим ртом и маленьким носиком-пуговкой.

Она держалась настороженно, до тех пор пока Аня не представилась:

– Меня зовут Анна.