Три Анны

Вишь, то и дело стоим, мы литерные пропускаем.

– Зачем пропускаем? – непонятливо спросила Аня.

– Кто ж его знает – зачем? Мы люди маленькие, нам не докладают, – хохотнула проводница. – Поди, случилось что. У нас ведь, знаешь, Сибирь-матушка. Она шутить не любит.

«Знаю, что не любит», – подумала про себя Аня, вспоминая рассказы Нгуги о каторге.

Сибирь! Это слово несло в себе что-то могучее, тёмное, загадочное. Иногда мысленно Аня сравнивала Сибирь с безбрежным океаном, вместо воды наполненным пеной хвойных лесов. Скал и озёр она достаточно видала в родном Олунце, но там всё казалось небольшим, уютным, домашним. Даже порог Керста, прозванный местным людом «гиблым местом», по сравнению с сибирскими реками выглядел безобидным ручейком.

На третий день пути Аня обнаружила, что чистые пелёнки подходят к концу, а мокрые подгузники уже не влезают в клеёнчатую сумку, которую она догадалась прихватить с собой.

– Дедушка, подскажите, в Змеевке есть гостиница? – обратилась она к соседу, который велел ей называть себя дед Архип.

– Постоялый двор что ли? – он задумчиво поскрёб пальцем широкий нос и утвердительно кивнул: – Есть. Дом колхозника.

– А если я не колхозница, то куда мне деваться? – удивилась Аня.

– А это, бабонька, ты сама думай. Нонешняя власть только колхозников привечает. Но не робей – у нас народ широкий, душевный, на улице с дитёнком не останешься. А уж коли не побрезгуешь, то милости просим к нам с хозяйкой: улица Юных ленинцев, дом пять. – Произнеся название улицы, дед Архип не удержался и хихикнул, деликатно прикрывая рот ладонью: – Юных ленинцев только у нас маловато, одни старики живут, а молодёжь вся на Североульский туннель подалась. Слыхала, небось, какая беда там стряслась?

– Слыхала.

– То-то. Я тоже по радио узнал, когда у дочки в Ленинграде гостил, – пояснил он.

На подъезде к Змеевке поезд перевели на запасной путь. Дед забеспокоился, любопытно вытягивая шею по направлению к кирпичному зданию вокзала:

– Смотри-ка, дочка, кипеж какой на станции. И народу кругом тьма. Вон Васька из ремонтной бригады стоит наизготовке возле дрезины. Ещё одна дрезина на подходе. Ящики какие-то стоят, навроде с инстументом. На гробы схожи. По всему видать, поломка на пути.

Отвлёкшись от наблюдения, он застегнул полушубок и без предупреждения сгрёб в охапку придремавшего Волю:

– Знаешь что, Аннушка, двинули к нам. Боюсь, не будет тебе места в Доме колхозника.

Возражать Аня не посмела, с благодарностью выскочив вслед за попутчиком на запорошенный лёгким снежком путь.

* * *– Ты, небось, Нюта, думаешь, что наша Змеевка так зовётся, потому что у нас змей видимо-невидимо? – сказал Ане дед Архип, когда они шли между домов, то и дело раскланиваясь с прохожими.