Три Анны

Он арестован… Ты должен! Ты обязан мне помочь! Я твоя мачеха в конце-концов!

«Мачеха! Ясненько», – шмыгнула носом Аглая Борисовна, мгновенно соображая, что Константин Саянов, оказывается, Кумачёвский сынок. Это вам не хухры-мухры!

Сурепкина обратила внимание, что не слышно голоса Аньки. Вот хитрюга, затаилась и молчит, знает, что и у стен есть уши. Но ничего, хоть слово, да вставит, а уж она, Аглая, не сплохует. Запишет в память сказанное достоверно, как на граммофонную пластинку.

Ждать пришлось недолго, Анна, действительно, заговорила:

– Ираида Марковна, скажите, какой помощи вы ждёте от нас?

В комнате запищал ребёнок, снова звякнул стакан, скрипнула кровать. С колотящимся сердцем Аглая Борисовна ждала ответа с таким напряжением, словно за дверью этой комнаты решалась её судьба.

После длинной паузы, женщина сказала:

– Вы должны помочь мне деньгами. У меня совсем ничего нет. Был обыск. Все документы конфискованы и опечатаны.

– Аня, у нас есть деньги? – послышался голос Константина.

– Есть.

Шорох в комнате подсказал Сурепкиной, что хозяева достают свои сбережения.

– Вот, всё что есть. Копили, чтобы снять дачу на лето.

– Спасибо, Костя.

По-кошачьи зажмурившись, Сурепкина стала медленно отползать назад, как вдруг Саяновская дверь резко распахнулась и около Аглаиного носа встали мужские ноги в клетчатых тапках.

– Аглая Борисовна, что вы здесь делаете?

– Лежу, – слабым голосом отозвалась Сурепкина, – мне плохо. Я шла в туалет и потеряла сознание, – для наглядности она проворно перевернулась на четвереньки и попыталась вытошнить на Константиновы домашние туфли.

Поскольку замысел не удался (надо было поплотнее поужинать), то Аглая Борисовна сделала вид, что снова падает в обморок, но постаралась сделать это красиво, как артистка Елена Тяпкина при виде коров в фильме «Весёлые ребята». Краем глаза Сурепкина пыталась не упустить из виду позднюю гостью, брезгливо перешагнувшую через её голову. Не преминула отметить лёгкое меховое манто дамы, модную каракулевую шапочку «пирожком» и мелкобуржуазные фильдеперсовые чулки цвета лососины – страшный дефицит.

– Похоже, Аглае, правда, плохо, – сказала Аня, – Костя, помоги.

Хлопок входной двери дал знать, что визит окончен, и Аглая, охая, позволила Саяновым под руки довести себя до комнаты и уложить в постель.

– Если вам будет плохо, то стучите в стену, – сказала на прощание Аня.

«Как же, плохо! – ухмыльнулась ей вслед Сурепкина. – Мне будет хорошо, очень хорошо».

Дождавшись, когда в квартире установится полная тишина, она включила ночник, пошарила на полке в поисках тетради и, склонившись как усердная школьница над прописями, принялась строчить донос.

«В Ленинградское управление наркомата внутренних дел.