Три Анны

Если бы к ним в окно сейчас влетел крылатый крокодил и запорхал над столом, гости не были бы больше изумлены: Лилино лицо приобрело свекольный оттенок, а хорошенький ротик непроизвольно приоткрылся, делая её похожей на рыдающего младенца с плаката «Материнское молоко – залог здоровья ребёнка».

Остальные приглашённые бурно зааплодировали. Но самой большой наградой были сияющие глаза Кости. Он смотрел на неё так, словно видел в первый раз и не мог насмотреться.

– Горько! Горько! – вдруг догадался выкрикнуть Евгений.

– Горько! Горько! – хором подхватили Олег, Юрий и Оля.

– Горько, – сказал Ане Константин и притянул её к себе.

Их первый поцелуй так затянулся, что гости начали спешно прощаться, а из Аниных глаз брызнули слёзы, и она почувствовала, как её сердце расплавилось в груди, превратившись в пылающий комочек огня.

– А теперь ты должна мне всё рассказать, – шепнул Ане Костя, когда они сидели, затиснувшись вдвоём в кресло у окна.

Вместо ответа она расстегнула карман юбки и на ладони протянула ему большую английскую булавку. Он непонимающе посмотрел на её руку, переведя взгляд на лицо:

– Что это?

Аня засмеялась:

– Не помнишь? Ты дал мне булавку в Олунце, когда я разорвала юбку, разгружая вагон Агитпропа.

– Да, я был в Олунце… Ещё с мамой, – он задумался, покусывая нижнюю губу.

Аня помогла:

– Ты помнишь негра и девочку, которые поехали с вами на станцию?

Костя обрадовался:

– Да. Негра помню… Точно! И девочку помню. Смутно. Так это была ты? И все эти годы ты хранила мою булавку?

Аня читала на лице мужа такое удивление, смешанное с восхищением, что едва сдержалась от смеха. Осторожно, словно хрустальный цветок, он взял булавку двумя пальцами, пристально рассмотрел и после недолгой паузы изрёк:

– В таком случае я был просто обязан на тебе жениться.

* * *Володя, или по-петербургски Воля, родился в тридцать седьмом, когда Аня уже работала учителем математики в школе для малограмотных рабочих.

Тремя годами раньше у них с Костей появились две девочки-близняшки, Катя и Лена. Но дочки не прожили и месяца, умерев в один день от страшной инфекции под названием «золотистый стафилококк».

Первые дни после похорон ошалевшая от горя Аня безумно металась по квартире без сна и отдыха. Мир казался молодой женщине пустым и бессмысленным творением, в котором ей нет места.

Но однажды вечером Константин схватил её за талию, обнял и сказал:

– Я знаю, что нам следует сделать! Нам надо обвенчаться.

– Обвенчаться? Ну, конечно!

Припав на грудь мужа, Аня как-то сразу обмякла, затихла и её неизбывное горе понемногу стало слабеть.

Венчались Саяновы в небольшой церквушке на Красненьком кладбище, выбрав для этого один из выходных дней поздней осени.