Три Анны

Всё связанное с семьёй Кумачёвых вызывало у неё стойкое отторжение. Ей претило их двуличие, пошлость, постоянное враньё.

– Откуда вы?

– Из Дроновки под Олунцом.

Из открывшейся рамы в окне напротив на лицо Кости упал солнечный блик, и Ане показалось, что при слове «Дроновка» его губы исказила презрительная усмешка. Но когда блик ускакал в сторону, облив светом металлический примус, лицо собеседника было серьёзно.

Немного постояв в кухне, Константин рассеянно посмотрел на часы, перевёл глаза на Аню и, успокаивающе махнув ей рукой, пошёл в кабинет к Кумачёву.

В доме наступила блаженная тишина, прерываемая тихим шипением примуса. После недолгой, но яростной борьбы, Ане удалось одержать над ним победу и теперь кроткий жёлтенький огонёк послушно лизал дно сковородки, а Аня прижимала к холодному лезвию ножа обожжённый палец. Брошенная на стол десятка, всучённая ей Кумачёвым в знак примирения, скомканная валялась на кухонном столе, и Аня старалась не смотреть в её сторону. Противно вспоминать о незаслуженной обиде, а ещё больше об унижении.

«Потерпи, Аня, – шёпотом сказала она себе, как сказала бы посторонней девушке, – вспомни, сколько настрадался в рабстве Нгуги и потерпи. Если тебе ниспослано это испытание, значит оно тебе на пользу».

Боль в обожжённом пальце затихла, и нож послушно принялся шинковать капусту, не мешая Ане размышлять о своих будущих планах. За две недели в очередях она чего только не наслушалась. Когда она стояла за перловой крупой, старушка в шляпке с голубым бантом рассказала, что в Ленинграде существуют биржи труда, где могут зарегистрироваться безработные."

"– Товарищи с биржи труда подыскали моей соседке чудную работу дезинфектора на санитарной станции, – доверительно сообщила она Ане. – Представляете, как мило ходить по квартирным вызовам и травить газом клопов и блох. За вредность соседке бесплатно положено по стакану молока в день! Ну, конечно, сама она не пьёт, переливает в бутылочку из-под формалина и приносит пятилетнему сыну.

Именно на завтра Аня запланировала визит на эту самую биржу. Авось да подыщут ей посильную работёнку. Она вполне согласна травить блох, и даже без молока. Пальцами бы их переловила, лишь бы не оставаться лишний день в этом доме. Рассуждения о борьбе с клопами и блохами приглушили нанесённую обиду, время за работой шло незаметно, и, когда из кабинета Кумачёва донёсся громкий разговор, в который вплелись визгливые нотки Ираиды Марковны, Аня немного опешила, бросив взгляд на круглые часы, оставшиеся от фон Гуков.

Шесть часов вечера.

«Надо же, я и не слышала, как она пришла», – удивилась Аня, поспешно принимаясь разделывать на куски куриную тушку. Не хватало ещё получить нагоняй от привередливой хозяйки.