Annotation

И все из-за гребанных тридцати процентов, на которые никто из Гориных не имел права. Кто угодно имел, но не Горины. Проще потратить их на шлюху. Виктор хохотнул и налил еще виски. K-н-и-г-o-л-ю-б.н-e-т

В течение следующего часа он занимался тем, что рылся в сейфе, перебирал бумаги, что-то решительно рвал, остальное убирал в папку. Ничего особенного. Были еще файлы на ноуте, которые следовало подчистить. Гребанные тридцать процентов, выведенные из оборота через благотворительный фонд Виктора Закса «Надежда» и не выплаченные дивидендами. Это было охренительно выгодно. И почти легально, если не считать того, что после того, как средства поступали в «Надежду», тут же переводились на счета «мертвых душ» в банке Ольховских Горин мог сколько угодно искать концы. И не знал, что «мертвые души» у него под носом. Вплоть до пионерского лагеря, в котором они отдыхали детьми. Развалившийся в труху, но чей директор получил свои номинальные сто пятьдесят штук за услугу.

После обеда Закс сгонял в «Надежду», там тоже было, что забирать.

И только потом отправился домой с приличным фолиантом. Это было еще не все. Но даже с этим — было за что его урыть.

Не боялся до дикости. Понимал, что фанфары в финале неизбежны. Может быть, даже хотел этих фанфар, но и останавливаться было не в его правилах. Если играть, то до конца.

Когда открывал дверь своим ключом, почти не помнил, как ехал. Провалы в памяти. Тогда, десять лет назад, он тоже не помнил себя."

"Телевизор орал на всю катушку. Судя по звукам, шел какой-то боевик. Непрекращающиеся звуки пистолетных выстрелов и редкие вопли, смутно похожие на человеческие, встретили Закса, едва он переступил порог квартиры.

Он криво усмехнулся. Снял пальто. Стащил ботинки. Бросил папку на тумбочку. И прошел в гостиную.

— Что у тебя? Рембо? — поинтересовался он.

— Стреляют, — раздалось с дивана.

— Ясно.

Прошел к бару. Достал бутылку коньяка и хрипло рассмеялся:

— Андрюша в суд подал.

Ноги, которыми Анна до этого болтала в воздухе, лежа на животе, застыли на мгновение, она уменьшила звук и спросила:

— И что?

— Горин собрался делить компанию через суд, — четко, почти по слогам, сообщил Виктор. Откупорил бутылку и вернулся к бару — за стаканом. — Будешь?

— Не-а, — ноги снова задвигались. — Хрень все это. Отмажешься!

— Отмажусь. Ань… Это Андрей Горин… Мы с ним сейчас просто размажем друг друга по стенке, как… Ааа… к черту.

Он налил коньяк и быстро выпил. Алкоголь в этот день не спасал. Он отдавал себе отчет в том, что пьян. Но останавливаться не собирался.

— Да забей! Спать с горя пойдешь или… — она повернулась на бок и подперла голову рукой. — У меня тут и другая киношка есть. Для настроения.

— Для настроения… — медленно повторил Виктор. — Да пусть стреляют. У всех своя охота.