Annotation

— Закс, мать твою! Хрен тебя найдешь! — из соседнего зала к нему пробирался Ольховский. — Ты трезвый или на такси?

Закс обернулся, окинул взглядом Алекса, выглядевшего немного более взъерошенным, чем обычно, и ответил:

— Трезвый, трезвый.

— Тогда к черту все, погнали. Ты все? Дел не осталось?

— Остались, — он усмехнулся, обернулся к той, что назвалась дурацким именем Северина, вынул из кармана визитку и сунул ей в руку. — Звони, или я сам тебя найду.

Звучало как обещание.

Она взяла визитку, посмотрела на имя, которое и без того прекрасно знала, и убрала карточку за корсет.

— Вы знаете, где меня найти, — ее улыбка и ему обещала многое.

Потом они ушли. Она осталась одна. В этом месте для избранных. Северина ходила среди клиентов, призывно улыбалась, составляла компанию и поддерживала ничего не значащие разговоры. И никто бы не догадался, что все ее мысли лишь об одном. О том, что ее чертова жизнь впервые дает ей чертов шанс, о котором она просила долгие десять лет.

Теперь Анна Протасова сможет, наконец, отомстить Виктору Заксу.

Глава 2. Настя

Десятью годами ранее

— Мам, ну маааам, — канючила Настя, бродя за матерью по дому. — Ну можно я поеду? Каникулы же. Через пару дней вернусь.

— И что тебе там сейчас делать? — с улыбкой спросила Марго. — К кому намылилась уже?

— Чего сразу «намылилась»? — надулась дочка. — Ну, допустим, с Машкой погуляем. Она же тебе нравится, — Настя показала матери язык. — Всегда говоришь, какая она умница-разумница.

— Ревнуешь?

— Больно надо!

— Лучше бы список литературы на лето открыла хоть, — отмахнулась Марго и направилась из кухни в гостиную.

На даче в это время было хорошо — тишина, хлопот никаких, ужин готов. Погода располагала к философствованию. Марго легко выдохнула и устроилась на диване, вытянув ноги.

— Десятый класс, Насть, определяться пора, — безапелляционно проговорила она.

— Ага, как раз дома и возьму Тургенева, — воодушевилась в ответ Настя. — А Шишкин меня с собой зовет поступать. Он в театральную академию собирается.

— Папа будет против. И против театра, и против твоего Шишкина, и против поездки. Хочешь нарваться — сама у него спрашивай. Я участвовать не буду, — улыбнулась Марго, потом взяла с тумбочки у дивана книгу и, раскрыв ее, не глядя на дочь, добавила: — Но концептуально — право имеешь.

Это означало только то, что по приезду Петра Михайловича, Марго обязательно вставит свое веское слово в дискуссию. И Настя это прекрасно понимала.

— Сама уеду, — проворчала она. — Утренней электричкой.

И выскочила из комнаты.

— Настя! — позвала мать. Но девочка не отозвалась. Что взять с пятнадцатилетнего подростка? Когда самой Марго едва исполнилось восемнадцать лет, она влюбилась без памяти в Петра Горина — в мужчину, старше ее почти на двадцать лет.