Анна и волки

После чего дева попросила разрешения попробовать гармонию на лютне, попробовала, тут ей подали её собственный инструмент, и к общему удовольствию они спели песню вдвоём.

– Если вы не исчезнете с первым лучом солнца в недрах какой-нибудь окрестной горы, я буду рада спеть с вами наутро. Вернётся мой отец и будет большой праздник.

– Благодарю за приглашение, прекрасная леди. Я жду известий, и пока я их не получу, то с удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством.

Вот и славно!

А теперь нужно бежать и заканчивать вышивку на юбке. Она обещала бабушке, что придёт спать не позже полуночи.

* * *

Анна шила и пела, сначала тихонечко, потом громче. Бабушка настрого запретила ей запираться ночью в этой комнате, поэтому дверь была приотворена. Но в двух соседних комнатах никто не спал, поэтому можно было сбросить с головы чепец и не стесняться. Их же с бабушкой спальня находилась за две двери по коридору от лестницы дальше и уже была заперта – бабушка отошла ко сну.

Оставалось не так много – два завитка да бисер по ним. Анна радовалась близкому завершению работы и напевала ту самую песню, которую после ужина услышала от заезжего музыканта. Точнее, припев от неё. И вдруг услышала незнакомые шаги в коридоре.

Бабушка ходила не так, Кэтрин тоже, да и вообще никто из тех, кому дозволялось бывать в этой части дома, так не ходил. Анна подняла голову от шитья и увидела незнакомого улыбающегося ей мужчину. Молодого. И в сравнении с лордом Уолтером он показался ей просто прекрасным.

Подсвечники, в каждом из которых оплывало по пять свечей, давали возможность хорошо разглядеть его. Да и небольшой камин тоже добавлял света.

Он носил простой чёрный суконный дублет и чёрные же шоссы, вокруг запястий виднелись присборенные манжеты, а вокруг шеи – небольшой гофрированный воротник, чистый, но не накрахмаленный. Кожаный пояс с красивой пряжкой и наконечником, она не встречала такого узора никогда. Нож и сумка на поясе. И на правой руке – кольцо, развёрнутое камнем внутрь.

Золотистые вьющиеся волосы немного не достают до плеч. И смеющиеся серые глаза. Нет, не просто серые, а с какими-то странными золотыми искрами. Или это ей в свете свечей померещилось?

Ой, да это же один из людей лорда Уолтера! Она его мельком видела за столом, а потом он вместе с таким же, видимо, неудачливым товарищем утаскивал бесчувственное тело лорда в спальню.

Он протиснулся в приоткрытую дверь и вошёл. Дверь не шелохнулась и не скрипнула – прямо как в том сне, когда они ходили на чердак с серебряной девушкой.

– Рыжая, как лисичка, поёт, как птичка, как фея вышивает, никто её не знает! Как зовут вас, прекрасная леди? – спросил он.