Белые искры снега. Анна Джейн

Она все также закрывалась от света, но постоянно таращилась жадными черными глазами на браслет. Она напоминала обезображенного мотылька, кружащего над лампой. – Что же это такое, что же за артефакт дали тебе? – забормотала она хрипло и стала вдруг принюхиваться.

- Большая сила, какая же большая сила, - хрипела ведьма. – На девке один из потерянных артефактов, огромной силы… Огромной… Огромной.

- Настя, пора уходить отсюда, - сказал знакомый голос – я обернулась и увидела за окном Дашу. Она каким-то образом оказалась там, на улице, за стеклом и грустно смотрела на меня несколько секунд, а после исчезла, ясно дав мне понять, что уходить мы должны так, как и хотели – через окна. Яр ее так и не увидел.

- Девка, дай прикоснуться к артефакту? – жалобно попросила хозяйка жуткого дома, все же еще на пару шагов приблизившаяся к нам.

- Открывай окно, - попросила я Ярослава, и тот тотчас с легкостью распахнул его.

- Что же это за браслет? Что это за артефакт, девка? Старый, сильный, часть тройки, - говорила она, то и дело облизывая лиловым языком алые губы. Она пыталась считать артефакт. – Привязанный к этим местам. Магия яви. Тройка… тройка… тройка… Ты не маг по рождению и не маг по способностям… А он подчиняется тебе…

- Вы же были не такой, - сказала я зачем-то и грустно взглянула на Юлиану. – Вы были сильной и…

- Заткнись, наглая девка, - перебила ведьма. – Не говори о том, чего не ведаешь."

"- И смелой, - закончила я. Ярослав с удивлением взглянул на меня.

Юлиана меленько засмеялась.

- Откуда тебе, девка, знать, какой я была. Я и сама не помню. – Она вдруг замерла, пальцы ее задвигались в воздухе, как паучьи лапки. – Ты видела… Ты видела… Как ты могла видеть?... Что же за артефакт дал тебе эту возможность, что же… - Она вдруг торжествующе воскликнула неожиданно нормальным голосом, и опять образ женщины с собакой мелькнул рядом с ней. – Браслет легендарной Славянской тройки! Утерянный в веках! Дай же посмотреть, просто посмотреть, только взглянуть… - Вновь забормотала она.

Но я уже не слышала ее. Мы с Ярославом стояли на подоконнике распахнутого в зимнюю реальность окна, держась за руки. Холод пока еще осторожно касался нашей кожи.

- На счет три? – спросил он. Он смотрел на меня с нежной улыбкой, которую я вскоре забуду. Глазами, полными счастья, о которых я вскоре не вспомню. Касался теплой рукой, которая вскоре вновь станет чужой.

- На счет три, - согласилась я. – У вас была хорошая собака, - обернувшись, сказала я. – Овчарки – умные. Мне они всегда нравились.

И мы прыгнули из окна, прямо в сияющий под луной и звездами декабрьский снег, в который провалились по и полетели дальше, оказавшись в сверкающем безвременном пространстве, среди зеркальных облаков, дыхания ветра и белой убаюкивающей тишины.