Белые искры снега. Анна Джейн

- Да куда там, одна, но шу-у-умная, - сказала Юлиана, в сотый раз поправляя шаль. – Я сейчас, ребяточки. Пей какао, Настенька, - сказала она, на ходу заглянув мне в чашку, что показалось жутко неприличным. – Чтобы все выпила к моему приходу, - властно добавила она, глядя выцветшими глазами в мои, затянутые пеленой чародейства.

Я проводила ее удивленным взглядом. Ведь ее единственная кошка вроде бы сидела прямо тут и нагло время от времени цапала меня за щиколотку, когда ей это взбредало в ушастую голову.

Мы остались вдвоем – я и засыпающий Ярослав.

- Яр, - потрепала я его по плечу.

- Настя, - открыл он какие-то совершенно одурманенные глаза и протянул ко мне слабую руку, коснувшись кончиков моих распущенных почему-то волос. – Мне так жутко хочется спать. Но тут совершенно чудеснейшие картины. А ты – красивая, - непонятно зачем добавил он.

Он откинул голову назад, улыбаясь мне, а рука его безвольно упал а колено. Наверное, он очень устал. Я взяла со стола какао и вновь попыталась сделать глоток. Но на плечо мне запрыгнула вдруг совершенно нежданно-негаданно кошка, и я от неожиданности разлила порядком уже остывшее, но все еще достаточно горячее липкое какао на себя.

Сонное оцепененье как рукой сняло. Я с тихой руганью вскочила на ноги, отряхивая черное платье.

Кошка предусмотрительно спряталась под комодом и оттуда следила за мной, прижав уши.

- Скотина, - проговорила я. – Ужасная невоспитанная кошка.

Она укоризненно мяукнула мне из-под комода, а я пошла искать ванную комнату, надеясь, что хозяйка дома не особо расстроится, если я вымою руки и попробую привести себя в относительный порядок.

Знакомые лестница и шесть дверей холла, одна из которых вела на улицу, встретили меня молчаливой полутьмой – горел лишь один тусклый светильник под потолком.

И какая же из плотно закрытых дверей ведет в ванную комнату?

Я толкнула наугад одну из дверей. Судя по смутным очертаниям, это была хозяйская спальня, из которой несло затхлостью и почему-то землей. Вторая дверь вела на кухню. Тусклого света из холла хватило, чтобы я узрела жутчайший беспорядок. Пол был усеян кучей оберток, как будто бы их в спешке кидали мимо мусорного ведра из которого, кажется, не слишком приятно пахло сгнившими фруктами. На столе в хаотичном беспорядке стояли какие-то банки и коробочки. На давно немытой плите высилось нечто, напоминающее котел, из которого все еще клубился синеватый пар. Раковина была завалена грязной посудой. В этой раковине мыть руки у меня не возникло ни малейшего желания.

Я брезгливо поморщилась и осторожно подняла с пола сорванную впопыхах прозрачную обертку с белой этикеткой-наклейкой – такие бывают в супермаркетах. «Пастила. 500 грамм», было напечатано на ней.