Белые искры снега. Анна Джейн

Ты ведь не хочешь играть со мной в Белоснежку? Я ведь просто затолкаю в тебя отравленное яблоко целиком. – И Ирина щелкнула ногтем по пластиковому прямоугольнику. После она аккуратно сложила карты в пачку и засунула их вновь в сумку. Сделав несколько нервных затяжек, Реутова вдруг размахнулась и, не позаботившись о том, чтобы потушить сигарету, выкинула ее.

Маска, скрывавшая все истинные ее чувства, на несколько минут сползла с лица.

– Тим, Тим, - прошептала Ира вдруг совершенно обессиленным тоном самой обычной женщины, которая страдает. – Зачем ты так со мной, Тим?

Она обхватила себя за плечи, чувствуя колючий холод, ласкающий кожу сквозь одежду тонкими незримыми пальцами.

Когда пришла Рита, Ирина казалась такой же веселой, как и всегда.

Ни она, ни жена брата ее мужа не увидели, как за ними внимательно наблюдает сквозь стекла очков в серебряной утонченной оправе женщина с идеально уложенными короткими белыми волосами. Глаза ее гневно сверкнули – она слышала разговор Реутовых.

Наша машина ехала совершенно неспешно, то и дело позволяя обгонять себя одиноким автомобилям. Видимо, шофер опасался гололеда, заснеженной дороги и метели, поэтому предпочитал вести «Ауди» крайне неторопливо даже для такой ужасной погоды, решив, что лучше потратить больше времени на дорогу, нежели попасть в аварию или вылететь в кювет. Впрочем, ни я, ни Ярослав Зарецкий, сидевший рядом, не жаловались. Я думала, безразлично глядя на белые холмы, медленно проплывающие за окном, мой ученик, которого в уютном тепле разморило, сладко заснул, откинув голову назад. Сначала я не поняла, зачем он захотел поехать со мной, а не остался и дальше купаться в лучах славы и женского вниманиям – такие, как он, всегда пользуются популярностью у противоположного пола. Но Зарецкий все же любезно пояснил – в честь него, прекрасного, друзья устроили небольшую вечеринку, на которую ему не терпится попасть, поэтому он желает поскорее улизнуть подальше отсюда.

- А кто не доставит меня до дома, как не моя милая добрая преподавательница? – тоном невероятно воспитанного ученика, в котором все же проскальзывало глумление, спросил Енот. Я ничего не ответила, а он заснул."

"Так мы и ехали – молчавший водитель, которого, казалось, не интересует ничего, кроме дороги и музыки, спящий с довольный улыбочкой одинадцатиклассник и я, его временная учительница-мучительница, размышляющая над невероятной чередой сегодняшними встречами. Я так и не могла дать объяснения многим вещам, произошедшим и вчера, и сегодня, и что-то не давало мне покоя – что-то очень важное, я бы даже сказала, основополагающее, но пока что недоступное для понимания.