Белые искры снега. Анна Джейн

Все началось с, казалось, безобидных шуточек и взаимных подколов, а закончилось едва ли не прямыми угрозами. Яр, конечно, не был хлипким и беззащитным парнем, однако, его оппонент был куда более высоким и широкоплечим, и если бы началось выяснение отношений на кулаках, то Зарецкий, вероятно, проиграл. Однако до этого не дошло. Когда накал между ними двумя достиг апогея и речь пошла уже о прямом физическом воздействии, то есть, попросту говоря, о драке, Ярослав, любитель странных поступков, совершил одну вещь, которая тогда многих поразила. Он взял лежащий на барной стойке беспризорный нож для фруктов, которым недавно резали яблоко, вытер его лезвие о собственную ладонь и к недоумению присутствующих, дважды провел лезвием по руке, чуть выше запястья, так, чтобы получился знак «икс». Хоть порез и был неглубоким, зато обе линии были длинными и крови выступило достаточно. Словно забывший, что такое боль Яр спокойным приглушенным голосом, не сводя глаз с противника, уже желающего устроить разборку, коротко сообщил, что не в настроении и с удовольствием распишется точно так на лице того, кто посмеет его потревожить. Что-то было в его голосе такого, что находившимся в кухне стало не по себе. Шейку тогда показалось, что перед собой он видит не Ярослава, своего давнего друга, а кого-то совершенно чужого – холодного, отчужденного и жестокого. Показалось всего на миг, но не забылось до сих пор."

"Оппонент, тоже, видимо, впечатленный видом крови, довольно быстро перевел ссору в шутку и чуть позже вообще ретировался, оставив Зарецкого наедине с его психозом. Правда, потом он за глаза называл Яра бабой, за то, что тот использовал фокус с порезом, но Яру было наплевать. Зато не наплевать было Вану, который со сплетником и разобрался.

Еще Шейк хорошо запомнил, как лет в двенадцать-тринадцать их шумная подростковая компания, которую сейчас бы он с улыбкой назвал позерской, весело и громогласно шагала по хорошо освещенному проспекту и, чтобы перейти дорогу, зашла в подземный переход, в котором часто околачивались уличные музыканты. Правда, в тот раз переход был пуст, если не считать просящую милостыню бабульку с тусклыми глазами в шерстяном платке и в стареньком, но аккуратном зимнем пальто, которое явно не подходило по погоде – было только начало осени. Их компания, веселясь, прошла мимо, и кто-то, кажется, даже начал веселиться по поводу того, что надо лучше учиться, чтобы не стоять, как «вон так бабка в переходе». Тут же начались смешки и шуточки по этому поводу.

Наблюдательный Шейк сразу заметил, что обычно веселящийся со всеми Ярослав, молчит и подозрительно хмуриться, сверля взглядом того, кто стал инициатором глупых смешков.