Анна Болейн. Страсть короля

Анна снова взглянула на своих обвинителей, задержалась на Хейлзе и Кромвеле:

– Судья всего мира, средоточие правды и справедливости, ведает истину, – напомнила она, – и я молюсь, чтобы в своей безмерной любви Он проявил сострадание к тем, кто осудил меня на смерть. – Она помолчала и добавила: – Я прошу только дать мне немного времени, чтобы облегчить свою совесть.

До Анны донеслось несколько приглушенные всхлипов. Норфолк снова проливал слезы. Даже у Кромвеля в глазах промелькнула жалость.

Суд встал. Анна сделала реверанс перед пэрами, потом вперед вышел Кингстон, чтобы вывести ее из зала, за ними последовала леди Кингстон. Главный тюремщик вышагивал рядом, теперь его церемониальный топор был повернут к Анне, чтобы показать ожидавшей на улице толпе, что она осуждена на смерть.

Анне сказали, что теперь будут судить ее брата, и она молилась о возможности увидеть его хоть на миг и сказать несколько слов утешения, но Джорджа нигде не было видно. Когда она покинула зал, позади поднялся шум голосов.

Вернувшись в свои покои, Анна с облегчением узнала, что отныне прислуживать ей будут только леди Кингстон, тетя Болейн, миссис Орчард и четыре фрейлины. Леди Шелтон и миссис Коффин отстранены от своих обязанностей.

Анна упала на кровать, и только теперь ее охватил ужас. Внутренне она вся сжималась, представляя жар пламени, опаляющего плоть, и терзалась мучительным, неописуемым страхом быть сожженной заживо. Пришлось даже заткнуть рот углом одеяла, чтобы не закричать.

Джорджа тоже осудили и приговорили к смерти как изменника.

– Но так как он благородный человек, король почти наверняка заменит ему недостойную казнь на отсечение головы, – мягким тоном сказал Кингстон.

Он осторожно ходил вокруг Анны с того момента, как она, изможденная и слабая, появилась из своей спальни.

– Он отрицал обвинения? – с тревогой ожидая ответа, спросила Анна.

Теперь, когда вердикт был вынесен, констеблю, похоже, захотелось поговорить.

– Да, он отвечал судьям так благоразумно и мудро, что любо-дорого было слушать. Он ни в чем не признался, но ясно дал понять, что не совершал никаких проступков. Сам Томас Мор не мог бы ответить лучше.

Храбрый Джордж! Он не смалодушничал и не подвел ее.

– Это жена дала против него показания и обвинила в инцесте, – добавил Кингстон.

Джейн, маленькая мегера! Как подло она отомстила Джорджу за дурное отношение и за смерть Фишера.

– Похоже, она раскрыла эту постыдную тайну больше из ревности, чем из преданности королю, – продолжил Кингстон.

– С чего бы ей ревновать? – воскликнула Анна.

– Кажется, она считает, что муж любил вас больше, чем ее, мадам.

– Она хочет, чтобы все так думали. А на самом деле просто выступает за леди Марию. И стремится уничтожить меня и весь мой род.