Анна Болейн. Страсть короля

– Я назначил день торжественных похорон, – сказал король Анне. – И буду присутствовать на них со всеми своими слугами, одетыми в траур. Мне подобает отдать честь памяти невестки.

С подобными рассуждениями Анна не могла не согласиться. В утро похорон ее вдруг потянуло составить Генриху компанию во время церемонии. Это вызвало бы доверие к ней сторонников империи и проложило путь к дружбе с императором. Анна приказала дамам одеть себя в черное, но, прибыв в апартаменты короля, не нашла в приемном зале ни одного джентльмена. Наверное, все уже были в церкви. Потом Анна услышала женский смех в соседней комнате, которую Генрих использовал в качестве кабинета. Все ее чувства обострились. Анна подкралась к двери, открыла – и обнаружила там Генриха в утреннем туалете. На коленях у короля сидела Джейн Сеймур, которую он держал рукой за грудь.

Из всех потрясений, пережитых Анной за последнее время, это было наихудшим. Одно дело знать о неверности мужа, и совсем другое – застать его с любовницей.

– Как вы могли?! – закричала она почти в истерике.

Все ее самые страшные опасения оправдывались. Джейн – это она сама девять лет назад, а ей, по какому-то дьявольскому замыслу, уготовано место Екатерины. Колесо фортуны повернулось в другую сторону.

Генрих не слишком нежно столкнул Джейн с колена и подскочил.

– Уйдите! – велел он девушке, и та выбежала, но успела гаденько улыбнуться Анне, которая влепила бы ей пощечину, если бы нахалка не скрылась так поспешно.

– Дорогая, мне очень жаль. – Генрих беспомощно развел руками.

Анна рыдала, даже не пытаясь сдерживаться.

– Вы хоть понимаете, как меня обидели? – сквозь слезы говорила она. – Я люблю вас больше, чем Екатерина, и мое сердце надрывается, когда я вижу, что вы отдаете свое другой.

У Генриха хватило вежливости, чтобы изобразить смущение.

– Это ничего не значит.

– Ничего? Я видела вас собственными глазами.

Внезапно Анна почувствовала спазматическую боль в чреве. Рука мгновенно прикрыла живот, словно для того, чтобы защитить ребенка.

– Что случилось? – встревожился Генрих.

– Это из-за того, что вы заставили меня страдать! – выкрикнула Анна.

– Успокойтесь, дорогая, и с вами все будет хорошо. Подумайте о нашем сыне.

– Жаль, что вы этого не делаете! – бросила она в ответ и ушла, а Генрих остался стоять с открытым ртом.

Не успела Анна дойти до своих покоев, как боль вернулась.

Генрих склонился над ней. На его лице читались горькое разочарование и печаль.

– Мальчик! – стенал король. – Мертворожденный плод на пятнадцатой неделе развития, так мне сказали. Это величайшее несчастье для всего королевства, – терзался он.

– Я была на грани жизни и смерти, – пробормотала Анна, вспоминая боль и кровь.

«Я выкинула своего спасителя», – думала она про себя.