Анна Болейн. Страсть короля

Разве можно было представить, что существуют такие огромные лестницы или галереи, так плотно увешанные до невозможности правдоподобными и яркими картинами. Даровитые художники настолько искусно оживили мадонн, святых и ангелов, что казалось, будто все они вот-вот сойдут с полотен и задышат.

Анна попросила Герду расшнуровать ее дорожное платье и помочь снять нижнее платье. Потом подняла руки, и горничная надела на нее через голову платье с квадратным вырезом и зашнуровала на спине. Прикосновение шелка к коже было чувственным, висячие рукава очень нравились Анне. И длинный шлейф, обязательный при дворе, тоже. Волосы она оставила распущенными, они ниспадали до самых бедер. Теперь она готова! Анна сидела как на иголках и ждала вызова к новой госпоже.

Эрцгерцогиня Маргарита Австрийская, вдовствующая герцогиня Савойская и регентша Нидерландов, оказалась совсем не похожей на прекрасную принцессу, облаченную в золотую парчу и увешанную драгоценностями, какой ее представляла себе Анна. Поднявшись из реверанса, девушка была изумлена, увидев, что трон под балдахином из роскошного бархата занимает маленькая женщина в черном платье и белом вдовьем вимпле с подбородником. Неужели это дочь всемогущего императора Максимилиана? Женщина, лицо которой можно назвать разве что невзрачным, да еще с такими необыкновенно полными губами и заостренным подбородком?

Тем не менее эти полные губы улыбались, и Анну поразила теплота, которую излучала регентша.

– Добро пожаловать к моему двору, мадемуазель Болейн, – произнесла она по-французски, и Анна постаралась тоже по-французски, хотя язык у нее заплетался, ответить на вежливые вопросы о поездке и о том, удобно ли устроилась.

– Восхитительно! – Маргарита сверкнула улыбкой. – Мне очень приятно, что вы почтили меня, надев платье таких цветов. И я полагаю, месье Семмоне не придется долго трудиться. Он назначен обучать вас правильно говорить по-французски.

Анна вспыхнула, когда регентша указала на бородатого мужчину средних лет в мантии ученого, который, услышав свое имя, поклонился.

– Считайте мой двор своим домом, дитя, – продолжила регентша, не переставая улыбаться. – Надеюсь, вы будете довольны моим обхождением с вами. А теперь можете присоединиться к своим компаньонкам.

Тронутая и успокоенная теплым приемом, Анна отошла и опустилась на пол вместе с семнадцатью другими счастливыми юными леди – многие происходили из самых знатных семейств страны, – которых избрали для почетной службы при бургундском дворе. Все они были не старше шестнадцати лет, очень богато одеты. Кто-то улыбался Анне, прочие же разглядывали ее наряд, и только некоторые – она это почувствовала – смотрели свысока.