Мактуб. Принц Анмара

— Насилие? Серьезно? — я ухмыляюсь, резко расставляя ее бедра своими коленями, открывая доступ к розовой плоти для своих действий. Грубо проникаю двумя пальцами в ее промежность, слегка сгибаю их, ощущая, как влажные стенки плотно обхватывают мои фаланги. Глухое рычание вырывается из горла. Шайтан ее раздери. Мой член болезненно дергается, когда начинаю ритмично и быстро растягивать ее лоно, задевая внутри чувствительную точку, которая разбухает и начинает сочиться влагой после нескольких прикосновений. Ее тело помнит, и я тоже.

— Нет, прекрати… — Эрика резко подается вперёд, стремясь избавиться от моих пальцев, и я наваливаюсь сверху, ограничивая ее движения. Каменный член оказывается в развилке между сочных ягодиц Эрики. Двинув бедрами, задеваю багровой от нетерпения головкой тугое отверстие, и я слышу свой собственный голодный рык. Чёрт, всего один толчок… Нет. Стоп. Тяжело дыша, я тянусь свободой рукой за презервативами. — Не надо! Хватит. Нет! — отчаянно кричит Эрика, заметив мой жест.

— Почему нет? Нет — не хочешь? Или нет — боишься, что кончишь под насильником? Кого тогда будешь обвинять? Только свою похотливую сучью натуру. Да, детка? Или боишься, что принц не примет тебя обратно? — разрывая зубами пакетик из фольги, хрипло спрашиваю я. Достав латекс, дрожащими пальцами растягиваю его по всей длине члена. — Тут ты права в своих опасениях. Анмарские мужчины не любят использованный товар. Кому нужна потасканная шлюха, если всегда есть выбор среди юных и невинных.

— Тебе, — с неожиданной яростью выплёвывает Эрика. — Тебе нужна.

Я даже застываю от удивления, рваный смех срывается с губ.

— Ошибаешься, мисс Доусон. Я вышвырну тебя из этого дома голую и оттраханную, как только мы закончим. Не переживай, желающие подобрать найдутся, — насмешливо «утешаю» я.

— Ублюдок… — шипит Рика. Встав на колени, я грубо приподнимаю ее задницу и, обхватив основание члена одной рукой, направляю его в ее лоно.

— Тебе понравится и под ублюдком тоже, сука, — рычу я, резким толчком проникая на всю длину. Она утыкается лицом в матрас, заглушая протестующий крик, и бросая ставшие бессмысленными мольбы и попытки к сопротивлению. Сжимая до синяков упругие ягодицы, я неистово вдалбливаюсь в горячую тесную плоть. Трахаю ее жестко, грубо, по-звериному. Хриплое дыхание сменяется животными стонами от ощущения бархатной нежной плоти, сжимающейся вокруг моего раскаленного стержня, безжалостно таранящего ее мощными рывками. Сердце бешено барабанит в груди, отдаваясь глухой болью под рёбрами, пот ручьями стекает по спине, чертовы подушки съезжают от дикого ритма толчков. Она неподвижно лежит подо мной, не проявляя никаких эмоций, словно деревянная кукла.