Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30

Он вскидывает брови, хмыкает, но затем резко разворачивается на каблуках и театрально выдыхает:

— Да, пожалуй, я пойду!

И уходит, громко топая, как обиженный султан, которого не впустили к любимой наложнице.

Ольга Валерьевна едва заметно выдыхает, словно сбрасывая остатки напряжения. В голосе звучит лёгкая вина:

— Спасибо, Данила Степанович. Честно говоря, я уже и сама жалею, что согласилась на контракт с господином Аруном. Но это часть международной инициативы. Мы хотели выйти на индийский рынок, расширить присутствие нашего вещания…

Я спокойно киваю:

— Понимаю. Потерпите — и справитесь. Насколько мне известно, контракт у вас ограничен по числу выпусков?

— Именно так, — с заметным облегчением подтверждает она.

В следующую секунду княжна, словно опомнившись, бросает взгляд на часы:

— Ой… вам же нужно вернуться в гримёрку и закончить подготовку!

— Верно, — с лёгкой улыбкой откликаюсь я.

— Спасибо вам еще раз!

— Пустяки.

Разворачиваюсь и иду обратно. На полпути, не оборачиваясь, чувствую — Ольга всё ещё стоит на месте и провожает меня взглядом, прижав руки к груди.

Проходит немного времени. Я сижу в гримёрке один — все приготовления закончены, визажисты и стилисты уже удалились, оставив меня в тишине.

И вдруг — лёгкий, почти извиняющийся стук в дверь.

Входит Арун Раджвирани. Тот самый, недавний «султан» в обиде. Только теперь он улыбается — широко, почти по-голливудски, как будто сцены в коридоре вовсе не было и он всегда был безупречно вежлив. Ну прямо другой человек."

"— Данила Степанович, — произносит он с вкрадчивым кивком. — Я буквально на минуту. Знаете, хотел извиниться. И… так сказать, подружиться и пожать с вами руки. Простите за моё чрезмерное чванство. Меня, правда, занесло. Просто эфир скоро, а я волнуюсь, как воспримут в другой стране.

Он говорит и смотрит мне в глаза. Вот только я — телепат. Мы обладаем колоссальным опытом сопоставления мимики, поз, жестов и интонаций с реальными внутренними импульсами. И порой это даже полезнее, чем лезть в голову напрямую — потому что никакие ментальные щиты от этого не спасают. И вот сейчас прямо вижу как Арун соловьем заливает. Сомневаюсь, что у индусов настолько иной поведенческий код, что их нельзя считывать по общим человеческим паттернам.

Но виду не подаю. Встаю, сдержанно улыбаюсь и протягиваю руку.

— Конечно, тхакур, — киваю с лёгкой учтивостью. — Прекрасно понимаю. Волнение — штука опасная. Может заставить сказать такое, от чего потом будешь годами ходить красным, как варёный рак.

Арун едва заметно морщится, но руку всё же пожимает. Похоже, за этим-то он и пришел.

И в этот момент я уже активирую Легион. Один мысленный щелчок — и на позициях оказываются друид, кровник, геномант… и, на всякий случай, Жора.

И не зря.